представляю информацию по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. на
 
 
Меню
Раздел Библиотека
Реклама
         
 Главная
 Библиотека
 Видеоматериалы
 Законодательство
 Мед. реабилитация
 Проф. реабилитация
 Соц. реабилитация
 Дети-инвалиды
 Советы по уходу
 Образование
 Трудоустройство
 Физкультура
 Инваспорт
 Автотранспорт
 Инватехника
 Творчество
 Знакомства
 Секс
 Персональные сайты
 Сайты организаций
 Консультации
 
Поиск по сайту
 

Программы
 
Программы для работы с сайтом: Download Master, WinRar, STDU Viewer и форматы книг. Подробнее...
 
Объявления
 
 
Помощь сайту
 
WebMoney-кошелёк R102054310579
  Яndex-кошелёк 41001248705898
 
Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. - информация для инвалида-колясочника.
 
Ваш баннер
 
Рейтинг@Mail.ru
Tatarstan.Net - все сайты Татарстана
Rambler's Top100
 
 

Детская комната

Дети инвалидов и дети-инвалиды — это особый разговор.
Если крах с профессией, невозможность зани­маться любимым делом многими инвалидами вос­принимается как драма, то отсутствие детей — как трагедия. Наверное, потому, что здесь ничто ничего не заменяет. С профессией ведь как? Не можешь строить большие дома — выпиливай лобзиком игрушечные. Потерял способность выходить на ринг сам — тренируй мальчишек. Не светят тебе архео­логические экспедиции — читай записки Шлимана. И так далее, и тому подобное... А что заменит радость материнства или отцовства? Воспитание племянников? Собака в доме? Дружба с соседской ребятней?
Отчасти, быть может, и да. Только...
Иметь детей — проблема. А если дети есть? Де­сятки проблем. Уже иных, однако тоже очень слож­ных. Юрий Гладких с женой разошелся, когда сын был вовсе крохой. Регулярно отчисляя на ребенка алименты из своей достаточно скудной пенсии, Юра, тем не менее, вовсе не считает, что тем самым вы­полняет отцовские обязанности. Он рад бы видеть­ся с сыном почаще, но... Дороги, опять дороги! Сви­дания, правда, случаются. Помню, как рассказывал Юра об одном из них.
— Я подъехал к нему, понимаешь, взял на колени, а он как закричит!..— Голос у Юры ломается, он поднимает глаза к потолку, чтобы не выкати­лись слезы, и поясняет, извиняясь: — Что ж, испу­гался. Конечно, коляска, аппараты — непривычно ему.
Помню, как в Горнозаводске председатель мест­ного общества инвалидов, тоненькая нежная девуш­ка с певучим голоском, вдруг задала марафонцам такой вопрос:
— Скажите, а ваши дети вас не стесняются? Оказалось, для самой Оли это проблема. Ее пя­тилетний сын уже не раз приносил домой боевые
синяки и царапины:
— Мама, а почему ребята над тобой смеются? По­чему все ходят вот так, и без палочек, а ты — вот так?
Никогда не забуду слез Зои Тюфяковой, вспоми­нающей детство своего сына:
— Прибежит домой, весь в слезах: Мама, маль­чишки говорят, у тебя отец — урод, мать — урод, вырастешь — сам уродом станешь. Это правда?
Помню недоуменные взгляды Володи Механо-шина, Люды Трубниковой, пожимающих плечами:
— У нас таких проблем не было. От себя, навер­ное, все зависит. От собственной уверенности.
Но откуда берется она, эта уверенность? Где ее взять и — главное! — как проявить? Как показать, привить собственному ребенку? Чтобы он, любящий, не только жалел тебя, но гордился тобой? Ведь это так естественно и так необходимо — гордиться соб­ственными родителями. (Кстати заметить: а вся­кий ли здоровый отец способен ответить этой есте­ственной детской потребности?)
В Чусовом, на городском стадионе, где проходи­ли встречи и спортивные состязания марафонцев с местными инвалидами, мне запомнилась одна семья. Главу ее, Наиля Галимова, красивого, статного, сталевара по профессии, более десяти лет назад уса­дила в коляску производственная травма. Рядом с Найдем крутились целых три женщины — жена, дочь и крошечная внучка.
Эта внучка Дашенька вызвала прямо-таки вос­торг зрителей. Представьте себе семимесячного (!) ребенка, вышагивающего собственными ножонка­ми вокруг дедовой коляски и ни за что не желаю­щего идти на ручки. Ей бы еще в пеленках лежать, а она — ходит!
— Это она у нас вместо деда. Он не может хо­дить, так вот внучка отдувается, — смеется бабуш­ка. Погулять с общительной Дашенькой нашлось немало охотников. Никому не отказывая в своем внимании, Дашенька, тем не менее, явно предпочи­тала деда. Удобство ли его коляски, за которую при необходимости всегда можно уцепиться, близость ли дедовых коленей и рук тому причина — Бог весть. Быть может, просто на солнечном многолюд­ном стадионе эта коляска была единственным зна­комым ей предметом, символизирующим стабиль­ность окружающего мира. Но, подумалось, эта де­вочка никогда не будет стыдливо прятать глаза, встретив на улице человека на коляске. Не будет обмирать от неумения проявить сочувствие и стес­няться своих близких...
И все-таки — как воспитать, как сформировать вот такую броню защищенности у детей, растущих в семьях родителей-инвалидов?
Задачка для психологов. Но в море семейно-психологической литературы что-то ни разу не попа­дались мне на глаза популярные издания, пролива­ющие свет на эту проблему. А ведь она не един­ственная.
Пятилетний сынишка Люды Трубниковой вез­де ходит с папой. И хотя в медицинском плане тот реабилитирован настолько, что вполне обходится без костылей и тросточек, а тем более коляски, контрактура, стягивающая ножные мышцы, дает о себе знать. Ходит Анатолий, сводя колени, прихра­мывая. Точно так же, поразительно похоже копи­руя походку отца, переступает и Андрейка.
— Ты зачем так идешь? — поинтересовалась. — Это ведь неправильно, ты же умеешь, как надо.
— Ну и что? — азартно заспорил он. — Хочу, как папа!
Плюс это? Минус? Забавное детское обезьянни­чанье, которому не стоит придавать значения, или зернышко каких-то будущих проблем? Не знаю...
Бойкий Андрейка раскован не по годам. Ему ничего не стоит подбежать на улице к незнакомо­му человеку и попросить того оказать какую-то услугу. Понятно — с самого нежного возраста он для родителей как Гермес для греческих богов. Вестник и проводник, ординарец для поручений, доверенное лицо, когда надо соотнестись с кем-то, кого отделяют от плохо передвигающихся родите­лей непреодолимые ступеньки, пороги и бордюры.
Груз ответственности — он, конечно, развивает и воспитывает. Но он и давит. Наступает разряд­ка. Безудержным криком. Капризами. Какой-то преувеличенно детской неуправляемостью.
— Не знает слово нельзя, — сокрушается Люд­мила. — Сами избаловали. Ну правильно, как же — ребенок инвалидов! Что ни попросит — из кожи вывернемся, да купим, чтобы, не дай Бог, кто-ни­будь не сказал: конечно, мол, родители-калеки, где уж мальчику шоколадка, или машинка, или еще там что-нибудь достанется.


Может, оно и так. Может, надо научиться огра­ничивать себя. Но у какой матери, скажите, не дрог­нет сердце, когда ребенок спрашивает:
— Мама, а почему мне только папа делает по­дарки, а ты — никогда?
Как разъяснить такому крохе, что маме тоже хочется, ужасно хочется выбирать для него одеж­ки, книги и игрушки, но что делать, если большин­ство наших магазинов сегодня для колясочников недоступно?
В дороге мы не раз говорили о своих детях — и в конце концов оказывалось, что проблемы, встаю­щие перед инвалидами-родителями, конечно, ослож­нены или несколько переориентированы специфи­кой их физического состояния, но вообще-то пере­кликаются с обычными семейными заботами и хло­потами, которые по мере взросления сыновей и до­чек наполняются иным содержанием, обостряются или смягчаются и т. д. и т. п. Но в целом — на­полняют жизнь смыслом. Опять же как в любой семье, где родители при здоровых руках и ногах. И здоровых детях.
А если ребенок болен? Если он обречен на инва­лидность, только появившись на свет? Если стал жертвой коварной инфекции или катастрофы?
На маршруте марафона проблемы адаптации таких детей к жизни обсуждались горячо и заин­тересованно. Снова и снова вспоминали группу для больных ребятишек в обычном детсаду города Александровска. А потом нам показали то же са­мое в Добрянке.
И подлинным открытием для многих стала в Березниках работа доктора Бронникова и его спод­вижников.

Березниках нам показали марафона     уникальное заведение — центр реабилитации для детей с откло-центр доктора нениями в развитии. Центр этот—  детище главного врача, кандида­та медицинских наук Владимира Анатольевича Бронникова. Здесь лечатся дети с двух месяцев и до восемнадцати лет, в основном с диагнозом ДЦП. Страшным диагнозом. Страшным — и становящимся все более популярным. В одних лишь Березниках сегодня проживает 150 де­тей, страдающих ДЦП. Центр пролечивает 600 чело­век в год, в том числе и областных, конечно.
Владимир Анатольевич показывает нам кабине­ты, снабженные современной аппаратурой, и много­численные тренажеры, развивающие и закрепляю­щие возможности ребенка-инвалида.
Собственно, центр этот нужно было назвать не центром реабилитации, а центром абилитации. Ведь не восстановить забытые, утраченные навыки, а сформировать их заново, вопреки матери-природе, сэкономившей на ребенке-инвалиде, пытаются здеш­ние врачи. Абилитировать гораздо труднее, чем реа­билитировать. И тем не менее эффективность мето­дик, применяемых в центре доктора Бронникова, вдохновила и продолжает вдохновлять не одно ма­теринское сердце.
— Помимо медико-педагогической коррекции, — рассказывает доктор Бронников, — мы решили за­няться и социально-психологической помощью. То есть нас просто сама жизнь к этому толкает. Надо научить человека не только двигать ногами, но и за­жигать газ, к примеру, или управляться с водопро­водными кранами на кухне, уверенно чувствовать себя на перекрестке или в магазине.
Над воплощением этой идеи в центре доктора Бронникова трудятся сейчас не только медики-мас­сажисты, но и инженеры, психологи, социальные ра­ботники. Общими усилиями они создают свой вари­ант систем адаптации ребенка в миру — с учетом его индивидуальных особенностей, особенностей семьи, в которой он живет. Они же помогают наилучшим образом обустроить стандартную квартиру, приспо­собить ближайшую среду обитания к возможностям ребенка.
— Вы знаете, — счастливо улыбнулся в заключе­ние нашего разговора Владимир Анатольевич,— ре­зультаты вот такого широкого, а не узкомедицинско­го подхода меня самого порой удивляют. В этом году, например, один из наших давних пациентов, маль­чик с болезнью Дауна, пошел в нормальную школу. Представляете?
Из центра Бронникова мы выходили, как из церк­ви, — очищенными и просветленными.
— Нет, — вдруг сказал негромко кто-то. — Не по­гибнет Россия. Никогда не погибнет, пока такие люди в ней живут.
Действительно, очень много могут сделать та­лантливые, неравнодушные люди для своего Оте­чества. А если точнее, для самых слабых в этом Отечестве — для его обделенных здоровьем детей.
Но для каждого такого ребенка его первое Оте­чество, его мир — семья. И от того, что делает для него семья, целиком зависит его будущее. Думая об этом, я вспоминала семью Зайцевых, которая сумела противопоставить горю рождения больного, обреченного на неподвижность малыша всю силу родительской любви и своей человеческой стойко­сти. Мама, Елена Евгеньевна, вовсе не походит на затравленную жизнью фанатичку, везущую непо­сильный воз. Вся в улыбчивых ямочках, она при каждой новой встрече поражает какой-нибудь не­ожиданной новостью, новым поворотом в судьбе семьи. Папа, Николай Григорьевич, сам спортсмен-разрядник, не ударился в глухое отчаяние, не уто­нул в депрессии, смирившись с недугом сына. С самой горькой из всех возможных бед они на­учились бороться достойно и толково.

Семья Зайцевых сегодня знакома многим бла­годаря публикации в пермской Здравствуй! и общероссийской Надежде — газетах для инва­лидов.
В средствах массовой информации сейчас очень популярны дайджесты — подборки сокращенных материалов из других изданий. Вот такой дайд­жест из очерков моей коллеги Валентины Бреусенко я и хочу вам предложить, чтобы поближе познакомить с Сашей Зайцевым и его родителя­ми.
ПРИТЯЖЕНИЕ СОЛНЕЧНОГО ЗАЙЧИКА
Из очерка в газете Здравствуй!
 8 апреля 1998 года
Пять лет назад редакция газеты Здравствуй! познакомилась с семьей Зайцевых. Папа внес вось­милетнего Сашу в редакцию на руках. Из-за детс­кого церебрального паралича все мышцы ребенка были стянуты, и суставы не распрямлялись. Выг­лядел он совсем маленьким и беспомощным. Меж­ду тем именно в его лице обрела крестного отца новая газетная рубрика для детей Солнечный зай­чик, ставшая весьма популярной у читателей. Здесь публикуются стихи, рассказы, задачи, приду­манные самими детьми-инвалидами.

ФАМИЛИЯ У НАС ТАКАЯ...

— Елена Евгеньевна, как же возник Солнеч­ный зайчик, почему он — солнечный и почему — зайчик?
— Саша у нас большой книгочей. Все, что попа­дает ему в руки, он читает от корки до корки. Так ему попала на глаза газета Здравствуй!, которую мы получали практически с первых номеров. Че­рез какое-то время сынишка стал рассуждать:
Если я читаю газету, значит, ее читают и другие дети. Мальчики и девочки. А почему тогда здесь нет ничего для детей? Я с ним согласилась. Поче­му бы маленький уголочек в газете не отдать на­шим деткам? Это предложение мы высказали в письме редактору газеты Галине Александровне Дубниковой. А потом встретились с ней лично. Она приняла нас, будто давно ждала: Вас мне Бог по­слал!
Солнечный зайчик был задуман как творче­ская мастерская для детей, в которой мы бы могли объединить все таланты. Под этой рубрикой печа­таются стихи, сказки, рассказы, рисунки, кроссвор­ды, конкурсные задания. Начался же наш зай­чик с Сашиной сказки. Название вроде само со­бой придумалось. Фамилия наша Зайцевы. Отсю­да и зайчик, когда Сашина идея воплотилась в жизнь. А солнечный — потому что веселый и приходит к детям, чтобы согреть их душу и дать почувствовать радость жизни на свете. У каждого ребенка есть талант. Каждый одарен чем-то осо­бенным, чем-то интересен другим. Только надо дать ему возможность пофантазировать, проявить себя. У Солнечного зайчика очень отзывчивая аудито­рия. На каждый выпуск всегда приходят отклики. Случалось, что мы получали до 30 писем в неделю.
Пишут не только из Перми, много ребяток из обла­сти. Даже из других городов страны иногда полу­чаем отклики. И мы отвечаем на каждое письмо, каждому адресату.
— Елена Евгеньевна, а для вас самой Сол­нечный зайчик — не лишние хлопоты? Ведь се­мья, Саше приходится уделять больше времени — еще и Зайчик...
— Нет, хлопотами это вообще трудно назвать, когда очень любишь своего ребенка. Скорее, жи­вая ниточка общения с другими людьми, духовная подпитка. Когда приходят письма — у нас целый праздник, стены квартиры как будто раздвигаются до горизонта. А это так важно для всех, кто, как Саня, ограничен в своем передвижении. Для нас и для них это способ общения.
Елена Евгеньевна вместе с мужем окончила в Перми художественное училище. Потом Москов­ский университет искусств. Работала, как и муж, художником. Надо сказать, что стены в их кварти­ре украшают лепные барельефы, выполненные гла­вой семьи.
Первенец Саша появился на свет с родовой трав­мой и традиционным в таких случаях диагнозом-приговором: ДЦП. Елена Евгеньевна оставила ра­боту. Через два года родила вполне здоровую де­вочку. Назвали ее Ольгой. Чтобы обеспечить вы­росшую семью с ребенком-инвалидом, папе-худож­нику пришлось переучиваться на бизнесмена.
Наверное, это была судьба. Потому что в но­вом для себя качестве Николай Григорьевич по­знакомился в Перми с американским предпри­нимателем К. Даулингом. В его семье случилась такая же беда со старшей дочерью. Но после опе­рации она стала передвигаться с помощью палочек. К. Даулинг обещал похлопотать за Сашу в американском госпитале, где оперировали его дочь. И слово свое сдержал. В августе 1997 года семья Зайцевых приехала в город Сент-Луис шта­та Миссури. Здесь в детском госпитале Вашинг­тонского университета Саше сделали операцию на позвоночнике. Оперировал его известный док­тор Парк.
Двенадцать лет провел Саша на руках родите­лей или в инвалидной коляске. Теперь он сам мо­жет вставать на ноги. Три раза в неделю к Саше приходит тренер. И ежедневно с сыном занимает­ся отец, помогая мальчику развивать мышцы и наращивать мускулы.
Папа в семье отвечает за физическое развитие детей, а мама — за духовную жизнь. И то, что она сделала и делает для сына, можно считать настоя­щим материнским подвигом.
Из районного Дома творчества в квартиру Зай­цевых плавно перетек клуб РИФ (Работа, игра, фантазия). Пригласили ребятишек в гости к Саше, так сказать, для обмена творческими замыслами. Гостям понравились общение и обстановка: Как у вас интересно!. После этого члены клуба стали собираться у Зайцевых по субботам. Только пред­ставьте себе, что в вашу квартиру вваливается ва­тага ребятни! Как минимум их нужно напоить чаем, потому что дети пришли из школы или из секций, а потом и убрать за всеми. Главное же — органи­зовать увлекательное общение, занять чем-то голо­вы и руки. Потом был открыт на дому клуб юных журналистов, собиравший до двадцати пяти чело­век сразу. На его занятиях дети знакомились с интересными людьми.
Когда я пришла к Зайцевым, вся редколлегия Солнечного зайчика была в сборе. Вместе стали разбирать пришедшие письма. Оля вытащила кипу рукописных журналов. Саша комментировал. Не забыл похвалить сестру, как главного генератора идей конкурсов Солнечного зайчика. Оля хоро­шо рисует и сама придумала- заставку для этой га­зетной рубрики. Тоже пишет стихи и сказки. И другими талантами Оля не обделена, как и роди­тельским вниманием. Учится она в пятом классе седьмой английской школы. Саша занимается дома по учебной программе седьмого класса этой же школы. Он быстро форсирует то, к чему у него ле­жит сердце. В прошлом году закончил зоологию за 8-й класс. Сейчас по программе 8-го класса про­ходит химию. А по английскому языку уже закан­чивает 11-й класс.
Оля сообщила, что вместе с братом сочинили стихотворение на английском, посвященное Прези­денту США Б. Клинтону.
Возле дивана, на котором мы устроились, лежит гора книг на русском и английском языках одно­го автора. Но на русских изданиях в написании его фамилии есть разночтения: Толкин и Толкиен. По этому поводу Саша меня и просвещает:
— Джон Толкин — английский писатель-фан­таст. Только неграмотные переводчики переводят его фамилию как Толкиен.
— В таком случае приходится предположить, что ты владеешь английским языком в совершен­стве?
— Да. Творчеством Джона Толкина уже пол­жизни занимаюсь. В подлиннике читаю его книги, которые еще не переведены на русский язык. У нас в стране много людей, которые считают себя фанатами Джона Толкина. Но, по существу, они его не знают. Даже те, кто считает себя взрослыми, до конца его не понимают. Я хочу им открыть этого писателя и показать, что их непонимание идет от несовершенства имеющихся переводов. Сейчас пишу научную работу о значении и роли мифоло­гии в творчестве Толкина. И еще исследую влия­ние его творчества на душу человека.
Научный руководитель Саши Зайцева — препо­даватель филологического факультета Пермского государственного педагогического университета Александр Витальевич Волков.

ПУСКАЙ В ТВОЕЙ БИБЛИОТЕКЕ ВСЕГДА БУДЕТ НОВАЯ КНИГА

Это эпикурейское пожелание для пиршества ума я мысленно адресую Саше, вспоминая наш раз­говор о книгах.
Мальчик самостоятельно научился читать в че­тыре года, что стало полной неожиданностью для родителей. Своей заслугой они могли считать раз­ве что покупку кубиков с азбукой, когда их малы­шу исполнилось два года. Но как-то помимо их влияния любовь к чтению стала для Саши куль­том жизни. Лишенный возможности передвигать­ся, любознательный малыш таким образом позна­вал мир за окнами квартиры и по-своему приоб­щался к нему.
Вскоре он проявил интерес к английскому язы­ку. По телевизионным передачам успешно одо­лел первую ступень обучения. После этого на дом стала ходить к Саше учительница английского языка.
В семь лет он был уже достаточно эрудирован для того, чтобы участвовать в самодеятельном клуб­ном Поле чудес. В предварительном туре худенького и маленького ростом мальчугана с сомнени­ем спросили: Ты хоть читать-то умеешь?. А он выиграл супер-игру. И одновременно пережил разочарование, которое помнит до сих пор.
— Это же высший закон подлости! Сначала спросили, что я хочу получить в подарок. Я отве­тил, что книги. После этого никак не мог понять, почему это мне вручили медведя, а другим кни­ги!
Огромный плюшевый медведь жив-здоров до сих
пор. Хотя Саша и смотрит на него косо, но все же это его трофей за интеллектуальную победу.
В доме сейчас столько книг, что с трудом нахо­дятся для них свободные ящики и полки. Тем не менее связь по линии Книга — почтой не пре­рывается. А выбор всегда предопределяет Саша. Как знаток со стажем, он не пропускает телевизи­онных передач о книжных новинках. Смотрит их, слушает и решает, что для него интересно и что пополнит домашнюю библиотеку. К слову, ею пользуются и друзья, и близкие знакомые Зайце­вых. Сам Саша ни одну новинку не оставляет не­прочитанной.
— Саша, тебе бывает когда-нибудь грустно?
— Да, когда наступают каникулы. Но это еще бы ладно. А вот когда в каникулы нечего почитать,
это уж совсем!
— Кем бы ты хотел стать во взрослой жизни?
— Естественно, писателем, если получится. Или, что более реально для меня, писателем-переводчи­ком. Вообще-то я хотел бы стать и ученым, но это уже самое сложное. Хотя в идеале все три профес­сии вполне совместимы. Если удачно сложится, то я хотел бы в будущем совместить и первое, и вто­рое, и третье.

ГЛАВНОЕ — Я ЖИВУ

— Елена Евгеньевна, вы верите в судьбу?
— Верю.
— Саша, а ты?
— Нет, не верю. Человек сам ее себе строит. Это в какой-то момент, когда он рождается, тогда, возможно, судьба и действует, каким ему появиться на свет. А дальше уже человек сам себя делает, сам свою судьбу устраивает. Неважно, в какой се­мье родился, бедной или богатой. От самого чело­века зависит, как он в жизни выкручивается из сложившихся обстоятельств. Просто не надо уны­вать и отчаиваться. И среди моих друзей нет ны­тиков.
— А если бы у тебя не было таких мамы и папы, как бы ты тогда сам выкручивался?
— Не знаю. Но решение, если его надо найти, само на ум приходит. Главное — я живу. А папа с мамой — мои помощники, которые помогают мне устраивать судьбу. Но это же естественно и эле­ментарно для каждого человека, чтобы у него были любящие родители и надежные друзья.
— Когда-нибудь ты думал о том, что твоя мама, возможно, могла бы стать великой художницей?
— А стала великой мамой, — с улыбкой момен­тально отшутилась Елена Евгеньевна, не дожида­ясь ответа сына.
Я ее шутку восприняла как озарение: великая мама — это важнее и значительней в жизни, чем все прочие великие творцы.
Елена Евгеньевна верит в судьбу. Думаю, что эта вера — именно в счастливую судьбу сына.
Не знаю, к чему, но сочиненное ее детьми сти­хотворение на английском вдруг заставило вспом­нить, что один из президентов США, Рузвельт, был инвалидом-колясочником. Но это не мешало ему управлять огромной страной...
Прошел год и Валентина Бреусенко снова побы­вала в гостях у Зайцевых, потому что читатели га­зеты не переставали живо интересоваться судьбой
Саши.

ПРИТЯЖЕНИЕ СОЛНЕЧНОГО ЗАЙЧИКА - 2
Из очерка в газете Здравствуй!
 5 апреля 1999 года
...Раздается телефонный звонок. Елена Евгень­евна помогает сыну встать с дивана и сопровожда­ет к телефону, поддерживая под мышки.
Когда мы встречались год назад, Сане уже была сделана операция. Но год назад Елена Евгеньевна чуть не на руках принесла солнечного зайчика в эту комнату. Его ножки были закованы в брейсы — ортопедические аппараты на замках. А тут я вижу:
он стоит на своих ногах!
— Что же вы сразу не сказали про главную но­вость?! — возмущаюсь и радуюсь одновременно. — Как же Саня встал на ноги?
— В какой-то день сломались брейсы... — на­чинает мама.
— И к лучшему, — опережает ее сын. — Гово­рят, что посуда ломается к счастью. Но не только она. К счастью для меня, сломались брейсы. В пер­вый раз встать на ноги было очень тяжело. Очень трудно, боялся упасть. Чувствовал себя неуверенно и выглядел неуклюже.
— Видимо, всегда должен быть какой-то побуди­тельный толчок к самостоятельным действиям, — соглашается с рассудительным чадом хозяйка дома. — Поначалу ноги подкашивались так, что Санька мог рухнуть в любой миг. Нам приходи­лось его постоянно страховать. Сейчас он ходит уверенно. Упирается руками в бокер — это такие ходунки — и передвигается по комнате. Был он у нас ползунчик, а теперь — кузнечик. Может ножку в коленке включать, управлять коленной чашечкой. Раньше его приходилось нам на закор­ках носить. Сейчас уже мне его не поднять. Под мышки поддерживаем и так гуляем.
Да и ростом парнишка вот-вот догонит маму.
— Как только встал на ноги, сразу пошел в рост, — подчеркивает эту особенность Елена Евгеньев­на. — Вот какой он у нас вымахал! Пришлось весь гардероб обновлять.
Руки у Саньки тоже вытянулись, дотягивается ими до самого верха дверного косяка. Лучше вла­деет пальчиками... И рукопожатие стало неожи­данно крепким.
Все это он мне продемонстрировал и походил по комнате с бокером.
Более ровным и четким стал почерк. И голос
тоже переменился.
— Саша, как ты сам себя сейчас ощущаешь?
— С каждым преодолением набираюсь опыта. И становлюсь старше. Увереннее начинаю себя чувствовать. Это для меня очень важное чувство — уверенность в себе. Сильнее стал. Дольше перено­шу и выдерживаю физические нагрузки. Можно сказать, что у меня есть личный рекорд. Могу сто пятьдесят раз присесть на табуретку и встать.
Ясно, что не зря папа старается и, несмотря на свою занятость, ежедневно тренирует сына. По при­знанию Сани, порой он пытается бастовать и даже устраивает отцу сцены. Подсыпает перчика в нашу жизнь, — так это характеризует мама. Но Нико­лай Григорьевич упорно, по капле, выдирает сво­его первенца из его физической немощи.
— До операции у Сани не было никаких перс­пектив встать на ноги. Вообще никаких,— Елена Евгеньевна словно все еще боится спугнуть птицу счастья. — И врачи в Перми были поражены, ког­да узнали, что он встал.
Есть у нашего героя новые достижения и в ин­теллектуальном плане. Он стал лауреатом област­ного конкурса учебно-исследовательских работ учащихся в рамках программы Детство — рав­ные возможности. Его исследование по культу­рологии Мифологическое сознание в трилогии Дж. Т. Т. Толкина Властелин колец отмечено дип­ломом первой степени.
Выглядел самый юный победитель малышом в сравнении с другими участниками, все больше учащимися выпускных классов. Зайцев и был единственным семиклассником на столь серьез­ном конкурсе. С его дипломом можно после окон­чания школы поступать в пермские вузы вне кон­курса.
Отмечен он и на конкурсе научно-исследователь­ских работ обучающихся в городском Дворце твор­чества юных: заслужил грамоту За практическую значимость работы по секции Программирова­ние и сертификат — за разработку темы Эпоха, мировоззрение, текст по секции К юбилею А. С. Пушкина. Оценка за практическую значимость не для красного словца. Это компьютерная про­грамма, помогающая изучению в школе творчества поэта и его современников.
Еще одна грамота с грифом Администрация Пер­ми, общественные организации и объединения — награда за второе место в первом заочном чемпи­онате по игре Что, где, когда?. Таким образом Саня сразу заявил о себе и в качестве новоявленно­го члена городского интеллектуального клуба ЮС Союз добровольцев.
Нынче учится в восьмом классе. Больше десят­ка преподавателей приходят к нему на дом. Кроме школьных предметов, он занимается по программе дополнительного образования Дворца творчества юных.
По заданию учительницы географии Галины Васильевны Сорокиной Саня начал писать работу о штате Миссури и городе Сент-Луисе, где ему де­лал операцию доктор Парк. Вместе с исторически­ми, географическими, научными изысканиями включил в нее и свои собственные наблюдения об том городе и общем укладе его современной жиз­ни. Для написания этой работы использует перво­источники на английском языке.
А учительница английского языка Римма Бо­рисовна Томасова, благодаря которой Саша привел в изумление американцев своим отлично постав­ленным произношением, озадачила его исследова­тельской разработкой темы с условным пока на­званием Бог и Дьявол в англоязычной художе­ственной литературе. Как замахивается сам че­тырнадцатилетний автор, это должен быть труд такого высокого уровня, чтобы его можно было за­щищать в университете. Апломба Сане не занимать.
Как я поняла, все, с кем судьба сводит семью Зайцевых, прикипают к ним душой. Не стали ис­ключением не только врачи и переводчица дет­ского госпиталя Вашингтонского университета, а даже жители Сент-Луиса, в котором Зайцевы про­были три с половиной месяца в ожидании опера­ции и после нее.
— Почему-то все с нами здороваются, все нам улыбаются, — вспоминает Елена Евгеньевна. — Дети, завидев Саньку, машут ему руками, окликают даже с противоположной стороны улицы. Мы каж­дый день ходили в госпиталь через одну и ту же автозаправку. И вскоре женщина, которая там всем командовала, приветствовала нас по мегафону на всю улицу. Были вообще удивительные истории. Подошел к нам прохожий и говорит: Я тут по­стоянно проезжаю на машине и давно наблюдаю за вашим семейством. Работаю в кукольном теат­ре и хочу пригласить вас сегодня на спектакль. Представляете, совершенно незнакомый человек! Мы, конечно, пришли, нас провели и усадили на почетные места. Накануне нашего отъезда домой в ыпуске теленовостей показали сюжет из госпита­ля и нашего Саньку вместе с врачами. А на следу­ющий день в аэропорту нам поменяли билеты с эконом-класса на бизнес-класс!
— Подбежал дяденька, — по Сашиному голосу чувствуется, что ему тоже греют душу воспомина­ния, — и говорит: Саша, мы тебя вчера по телеви­зору видели. Держи эти билеты, давай свои! Еще мне летчик на плечи накинул свою летную куртку да так и подарил.
— Мы сначала не поняли, в чем дело. Но тут же нам объяснили, что администрация аэропорта решила проводить нас с почестями и сделать нам подарок. Билеты были на первый ряд бизнес-клас­са, и сидели мы там, как короли, — улыбается Еле­на Евгеньевна. — Теперь мы живем в ожидании доктора Парка, который оперировал Саню. Он обе­щал приехать в Пермь. Еще когда были у него на приеме, доктор сыну сказал: Я к тебе приеду в гости. Собирай своих знакомых, и я, может быть, кому-нибудь даже помогу. Саня мне его слова даже переводить не стал, рукой махнул: Да он шутит! Оказывается, это вовсе не шутка. И врач-физиотерапевт госпиталя, которую мы звали на­шей мамой Джоан, Саню постоянно поддразнива­ла: Я к тебе приеду в Пермь, постучу в дверь. Ты меня впустишь? Я зайду и сразу тебя загипсую! Она гипсовала Саньке ножки, а он эту процедуру весьма недолюбливал. Джоан же все над ним под­шучивала, что и в Перми его с гипсованием доста­нет.
Они и подумать не могли, что доктор Парк и Джоан в самом деле соберутся приехать вдвоем в Пермь.
В этом году Саша должен получить паспорт.
Предстоящее событие воспринимает философ­ски:
— У нас ведь как? Без бумажки ты не человек. А с паспортом — сразу гражданин и зачем-то здесь нужен. Воспринимают тебя уже как личность. Хотя это не от возраста зависит: личность ты или нет. Возраст тут ни при чем... Меня, например, порази­ло то, что прародитель города Сент-Луиса, торговец пушниной, поставил во главе бригады взрослых строителей своего четырнадцатилетнего племянни­ка. И под его руководством зрелые мужчины обу­страивали будущий Сент-Луис. В четырнадцать лет — строить!..
Саня погружается в мысли, может быть, о своем предназначении.

Его жизненный марафон — только в самом начале. Путь предстоит долгий и, хочется верить, счастливый. Да и может ли быть иначе, если у че­ловека такой характер, такие способности и такое трудолюбие? И такая группа сопровождения, как самоотверженная и талантливая в своей любви се­мья.

 



Популярные материалы Популярные материалы





Облако тегов Облако тегов

 
 
Советую прочитать
 
 
Следите за нами
 
В Контакте Facebook Twitter Livejournal YouTube
 
Случайный анекдот
 
 
Другие проекты сайта
 
 
 
 
 
Создан: 02/28/2001.
Copyright © 2001-aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.