представляю информацию по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. на
 
 
Меню
Раздел Библиотека
Реклама
         
 Главная
 Библиотека
 Видеоматериалы
 Законодательство
 Мед. реабилитация
 Проф. реабилитация
 Соц. реабилитация
 Дети-инвалиды
 Советы по уходу
 Образование
 Трудоустройство
 Физкультура
 Инваспорт
 Автотранспорт
 Инватехника
 Творчество
 Знакомства
 Секс
 Персональные сайты
 Сайты организаций
 Консультации
 
Поиск по сайту
 

Программы
 
Программы для работы с сайтом: Download Master, WinRar, STDU Viewer и форматы книг. Подробнее...
 
Объявления
 
 
Помощь сайту
 
WebMoney-кошелёк R102054310579
  Яndex-кошелёк 41001248705898
 
Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. - информация для инвалида-колясочника.
 
Ваш баннер
 
Рейтинг@Mail.ru

Tatarstan.Net - все сайты Татарстана
Rambler's Top100
 
 

Вот такая история... Вместо вступления

Эта история случилась со мной много лет назад. В те незапамятные времена, когда по нашим улицам хо­дили только здоровые люди, а обсуждать проблемы больных, увечных или инвалидов вслух было не приня­то. Когда импорт доставали по блату. Да и касалось это преимущественно одежды-обуви. Ну, еще мебели там или косметики. Про зарубежные сласти — печенье, конфеты, а тем паче мороженое — и слыхом не слыхи­вали.
Ах, мороженое! Оно считалось главным сезонным ла­комством, продавалось, как правило, лишь летом. И по­тому, естественно, приравнивалось к дефициту (еще одно словечко из тех времен).
Так вот, в ту далекую сейчас уже эпоху ехала я как-то в автобусе. День был жаркий, августовский, томитель­ный. Немолодая женщина на сиденье рядом вздыхала и охала, все пристраивая на коленях многочисленные авоськи, сумки, какие-то пакеты... Потом начала сует­ливо рыться в них.
— Валидол ищу, — пояснила мне, словно извиня­ясь. — Запропастился куда-то. А я сегодня вся избега­лась...
Валидол, по счастью, у меня с собой был. Я протяну­ла ей таблетку. И как-то неожиданно мы разговорились,
— Сыну меня инвалид, — жаловалась соседка. Собственно даже нет, не жаловалась — просто рассказыва­ла, как рассказывала, видно, уже не в первый раз. — Двадцать восемь лет. Совсем не ходит. По квартире на коляске, а на улицу — куда ж я его спущу? Капризный стал. И понять-то его можно, это и здоровый человек одичает, запри-ка его в четырех стенах! А тут инвалид... Без моей помощи ни в туалет, ни на балкон, ни на кух­ню. Да еще и сердится. Я ему говорю:  Славик, зачем ты меня обижаешь? Ведь случись что со мной — как ты жить-то будешь? Надуется, отвернется к стенке. Неде­лю может со мной не разговаривать. Сегодня вот пошла по делам, он просит: Мама, купи мне мороженку. А мне в собес надо было, в больницу, потом еще на почту... Да в Гастрономе, вот тут, на углу, треску выбросили — час простояла. Не встретила мороженое, не было нигде.
Я ехала дальше. Точнее, должна была ехать. Но что-то в рассказе моей попутчицы, в этом привычно заполошном бабьем сетовании на судьбу, царапнуло душу, зацепило, защемило, заставило выйти вслед:
— Давайте я вам хоть сумки помогу донести.
Она обрадовалась. С искренним облегчением про­тянула мне свои авоськи. Не такие уж тяжелые, между прочим. Видно, и впрямь августовская жара довела ее до полуобморочного состояния.
У квартиры на четвертом этаже стандартной хру­щевской пятиэтажки мы расстались. Я вернулась на бульвар, дождалась своего автобуса... И когда через три остановки вышла на площади — обомлела: прямо передо мной тетка в грязном белом халате, распахнув свой лоток-холодильник, продавала вафельные стакан­чики пломбира за девятнадцать копеек. Очереди не было.
Почти машинально я подошла к ней и купила две порции. Зачем? Отвезу им! Вот удивятся-то. Помню, что это решение, пришедшее внезапно, необыкновенно во­одушевило меня. Я представила, как ворчливый Сла­вик, обиженный на весь белый свет и свою судьбу, ле­жит, отвернувшись к стенке. Как ахнет, открыв мне две­ри, его мать. Как вскинется он, опершись на локти. Как, счастливые, они обнимут друг друга, и простят в оче­редной раз, и помирятся. Я чувствовала себя волшеб­ником, сотворяющим чудо. Как просто, как легко, как де­шево, оказывается, обходится нам этот процесс произ­водства чудес! Всего-то — тридцать восемь копеек и минут пятнадцать личного времени...
Все получилось совсем не так, как я, умиленная соб­ственной добродетелью, представляла.
Дверь на звонок открыли мгновенно. Моя автобус­ная знакомая стояла в прихожей, а на руках у нее ви­сел — буквально висел, другого слова подобрать не могу — скрюченный, весь какой-то всклокоченный парень. Судя по всему, они направились в туалет.
— Скорей, мам, скорей! — не то стонал, не то прика­зывал он. — Ну что еще там?
А там... Там была я со своим мороженым. Наверное, они все-таки обрадовались. Наверное, потом, справив­шись со своими делами, мысленно благодарили меня... Но в тот момент, когда в распахнутую дверь я протяну­ла два вафельных стаканчика, их лица не выражали ни­чего, кроме тревожного изумления.
Эта реакция, помню, меня обескуражила.
Впрочем, не менее обескураживающей была и реак­ция моих коллег, когда, придя на работу, я поделилась впечатлениями от этой встречи.
— Ты с ума сошла! — вскричал один. — Ты хоть пред­ставляешь, что натворила, добрая ты наша? Ты же по­дарила человеку надежду, которую не сможешь осуще­ствить.
Я молчала, а мне приводили все новые и новые до­воды:
— Ну вот скажи, ты что же сейчас каждый день бу­дешь к нему приходить, как лучик света? Может, ты готова с ним подружиться? Читать книжки, рассказывать новости, беседовать по душам? Нет ведь? Нет!
Конечно, нет. У меня и в мыслях такого не было, ког­да я совершала свой благородный поступок. Это было движение души, рефлекторное, как чихание от соринки в носу, безотчетный порыв.
Но мой невинный жест, как это нередко случалось в те времена в нашей компании, послужил поводом для целой дискуссии. Вспомнили и библейские благие на­мерения. И слова мудрого Лиса из сказки Экзюпери об ответственности за тех, кого приручили. И цвейговское Нетерпение сердца...
Впрочем, задумалась и я сама. Потому что простень­кая история с мороженым показалась теперь не такой уж простенькой и проходной. Что есть сочувствие и за­чем оно? И как должно проявляться? И только ли на со­чувствии следует выстраивать отношения между боль­ным и здоровым, сильным и слабым, могущим и огра­ниченным в возможностях? И каковы вообще должны быть эти отношения? В мире, социуме, в котором ты оби­таешь, в твоей конкретной жизни, наконец?
Быть может, некая виноватая память о Славике (отчасти во всяком случае) и послужила причиной того, что я взялась за эти записки. То есть сначала за то, что им предшествовало.

 



Популярные материалы Популярные материалы





Облако тегов Облако тегов

 
 
Советую прочитать
 
 
Следите за нами
 
В Контакте Facebook Twitter Livejournal YouTube
 
Случайный анекдот
 
 
Другие проекты сайта
 
 
 
 
 
Создан: 02/28/2001.
Copyright © 2001-aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.