представляю информацию по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. на
 
 
Меню
Раздел Библиотека
Реклама
         
 Главная
 Библиотека
 Видеоматериалы
 Законодательство
 Мед. реабилитация
 Проф. реабилитация
 Соц. реабилитация
 Дети-инвалиды
 Советы по уходу
 Образование
 Трудоустройство
 Физкультура
 Инваспорт
 Автотранспорт
 Инватехника
 Творчество
 Знакомства
 Секс
 Персональные сайты
 Сайты организаций
 Консультации
 
Поиск по сайту
 

Программы
 
Программы для работы с сайтом: Download Master, WinRar, STDU Viewer и форматы книг. Подробнее...
 
Объявления
 
 
Помощь сайту
 
WebMoney-кошелёк R102054310579
  Яndex-кошелёк 41001248705898
 
Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. - информация для инвалида-колясочника.
 
Ваш баннер
 
Рейтинг@Mail.ru
Tatarstan.Net - все сайты Татарстана
Rambler's Top100
 
 

Глава 21

Около середины января я повезла всех четверых детей на обычный осмотр к Джону Грэнди. Это был дежурный визит, поскольку в то время они были самыми здоровыми за последние несколько лет. Дожидаясь своей очереди, я перебирала в уме наши прошлые проблемы. С трехлетнего возраста у Мари были неполадки с лобными пазухами. Мы не раз об-ращались к специалисту по болезням уха, горла, носа, но получали только кратковре-менное облегчение. Он считал, что все ее болезни проистекают от плохого состояния пазух, и посоветовал, даже, скорее, настойчиво порекомендовал нам перебраться в Ари-зону. Наше решение остаться было трудным и способствовали ему два момента: первое — необходимость оставаться поблизости от доктора Б., второе — многолетняя успеш-ная работа Джимми в Нью-Йоркской телефонной компании. У него было несколько бо-лее выгодных предложений, но, думая об интересах Карен и не без основания сомнева-ясь, что где-то нас ожидают райские кущи, Джимми решил ничего не менять. Переезд в Аризону как раз и был такой большой переменой, и мы решили подождать, пока Джон вернется после войны. Он был не только педиатр, но и специалист-аллерголог. Джон обнаружил у Мари аллергию и соответственно стал ее лечить. Она быстро поправилась, и мы смогли забыть про Аризону. Здесь нам повезло,— с признательностью подумала я. Осмотр моего выводка занял у Джона некоторое время. Он проделал все необходи-мое, включая прививки и кое-какие анализы. Он нашел, что у детей все в порядке, и сказал, что мы молодцы. Меня всегда мучило опасение, что на очередном осмотре об-наружится нечто скверное и непонятное, поэтому уходила я в этот раз в самом радужном настроении. Я решила, что мы с Джимми обязательно должны это отпраздно-вать. Поужинаем в ресторане и сходим в кино. Я попросила Мари и Гло присмотреть за малышами и целых полчаса пролежала в ванне. Еще полчаса на прическу и косметику, и двадцать минут, чтобы решить — надеть платье из черного крепа или мягкой зеленой шерсти. Наконец, решила в пользу послед-ней (я люблю любой цвет, если он зеленый), порылась в ящике с бельем, откопала носо-вой платок тончайшего полотна, хранившийся для особо торжественных случаев, и щедро смочила его Шарбе. Джимми встретил меня у дверей и приветствовал восхитительно вульгарным сви-стом. Он поцеловал на прощание детей, и мы уехали, чувствуя себя совсем юными и беззаботными. Решив кутнуть, мы заказали коктейли, потом спагетти и красное вино. После ужина отправились в кино на две серии и явились домой в отличном настроении, как это бывает после веселой пирушки, украдкой. Два дня спустя, когда Мари вернулась из школы, я гладила белье на кухне. Она раз-делась и подошла ко мне, протягивая руку. — Мамочка, посмотри, это так и должно быть? Я взглянула на протянутую руку. Сантиметрах в десяти выше запястья краснела большая припухлость. Джон сделал им пробы на туберкулез, и я рассеянно проверяла их руки по вечерам, не ожидая обнаружить что-либо. Должно быть, я изменилась в лице, потому что Мари спросила со страхом в голосе: — Мамочка, что-то случилось? Ты так странно смотришь... Ой, ты сожжешь платье Карен. Я сняла утюг, поставила его на подставку, медленно обошла вокруг стола и села. — Ничего не случилось. Просто... просто я удивилась, вот и все. Я старалась говорит с родительской невозмутимостью. — Поставь, пожалуйста, Карен к ее рабочему столику и дай ей раскраски. Я сяду вы-пью чашечку кофе и немного отдохну. — Хорошо, ма. Она взяла большую сковородку для воды, два полотенца и ушла. Я сидела и оцепенело смотрела в окно, где по снегу прыгали воробьи. Мыслей ника-ких не было. Нужно позвонить Джону... нужно позвонить Джону... Эта фраза все время проходила перед моими глазами, как световая реклама на здании издательства Таймс. Слова медленно скользили прочь. Ни я к ним, ни они ко мне не имели никакого отношения. Я почувствовала резкую боль и, очнувшись, увидела, что держу в руках догоревшую до самых пальцев сигарету. Когда же я ее зажгла? Хорошо бы здесь была мама и заварила крепкого чаю, — подумала я. На ватных ногах я дошла до телефона и назвала номер. — Порт Честер, 8991. Мой голос звучал странно и глухо, и лишь со второй попытки телефонистка расслы-шала мои слова. Джон взял трубку, и я описала руку Мари. — Привези ее через час, я посмотрю, — сказал он. — А пока не впадай в панику, не вижу повода. Я повесила трубку и вернулась на кухню. Убрала гладильную доску, свернула белье, начистила картошки к обеду. Пока накрывала на стол, я немного пришла в себя, и Страх, мой давний спутник, снова лизал мне руки своим ледяным языком. Я поднялась наверх, позвонила Кейви, попросила прийти посидеть с Карен и Рори. Он проснулся, потихоньку встал и теперь пытался в раковине пустить в плавание ко-робку из-под сигарет. Пятнадцать минут ушло на то, чтобы вытряхнуть его из насквозь мокрой пижамы, вытереть и одеть, еще десять на то, чтобы, по выражению Рори, нари-совать лицо. Я дважды размазала губную помаду, и пришлось переделывать все зано-во. Мои глаза казались в зеркале совсем темными и напряженно всматривались в свое отражение. Нет, так дело не пойдет. Нужно собраться. Ты — мать. Один твой вид может до смерти напугать ре-бенка, а может быть, и бояться-то нечего. Скоро появилась Кейви со своими двумя детьми и до самого отъезда отвлекла меня разговорами о каких-то пустяках. Наши шины были слишком лысые, чтобы ездить по обледеневшей дороге, поэтому я взяла ее машину. На Пост Роуд Хилл застряли какие-то грузовики, пришлось ехать в обход. И до больницы мы добрались почта через полчаса. Джон внимательно осмотрел руку Мари и, как бы между прочим, объявил: — На всякий случай сделаем рентген. Он позвонил и договорился, что снимок нам сделают немедленно. Джон сказал, что посмотрит его на следующий день, часов в одиннадцать, а мне предложил заглянуть около часа. В обычном случае я ничего не сказала бы Джону до получения точного ответа, но здесь я была уверена, каким он будет, и считала, что лучше подготовиться. Я сказала ему, но мы не стали ничего обсуждать — обсуждать было нечего. В половине второго ночи я лежала тихо, чтобы не потревожить Джимми, и переби-рала четки. — Ты спишь? — тихо спросил он. — Еще нет, — ответила я. — Давай разложим двойной пасьянс? — Сначала надо бы поесть. Мы спустились на кухню и целый час убили на то, чтобы сначала приготовить ужин, к которому почти не притронулись, а потом все за собой убрать и вымыть. — Можно заодно уж накрыть стол к завтраку, — предложил Джимми. Это заняло еще десять минут. Потом мы вернулись к себе в комнату и до утра играли в карты. На следующий день, ровно в тринадцать тридцать, я заняла свое обычное место возле стола Джона, неторопливым движением вытащила сигарету и зажгла, стараясь показать, как хорошо я владею собой. Спектакль этот, однако, никого не обма-нул. — Джон, ты же меня знаешь. Если что-то плохое, говори сразу. Я уже видела у него этот взгляд, когда нужно было сообщить что-то плохое. Не хотела бы я быть на его месте, — пришла в голову мысль. — Все-таки незавид-ное это дело — быть врачом*. — Я видел снимки, — сказал он. — И доктор Уэст их тоже видел. Сомнений быть не может. У Мэри затронуто левое легкое. Полный и немедленный покой! Джон позвонил ведущему специалисту по туберкулезу. Тот сказал, что Мари может остаться дома, поскольку дети не бывают распространителями болезни. Нет, он не может сказать, сколько все это продлится. Необходимо пройти рентген всей семье, дедушкам, бабушкам, близким друзьям, чтобы найти возможный источник заражения. Все результаты оказались отрицательными. Это заключение Мари оказалось много тяжелее предыдущего, поскольку некоторое время ей не разрешали даже сидеть. Но то, первое, хоть как-то подготовило ее ко второ-му. Нас тоже. С другой стороны, второе, так скоро после первого, переносить оказалось еще труднее. Мне нужно было уделять больше внимания Мари, уделять больше внимания Карен, уделять больше внимания Рори. Бремя, время, время. Господи, неужели в этом мире есть люди, которым некуда его девать? Я раньше как-то даже не осознавала, сколько обязанностей взяла на себя Мари, как много вместо меня бегали ее крепкие ножки. Как добросовестно опекала она Рори. По-жалуй, впервые я по-настоящему оценила нашу замечательную дочь. Большинство занятий, найденных или изобретенных в прошлый раз, оказались полез-ными и теперь. К тому же все больше и больше времени занимали книги. Она так кротко переносила случившееся, что мы переживали за нее еще больше. Казалось, сама судьба решила помочь нам формировать характер наших детей еще в очень раннем возрасте. Теперь множество маленьких дел появилось у Рори, которому не исполнилось и трех лет. Он всегда был славным ребенком и стал еще лучше, когда ему все время надо было что-то дать Карен, принести Мари, помочь мне. Мы были щедры на похвалы и одобрение, и он начал чувствовать себя очень Важной Особой. Когда я позволяла себе нечестивое развлечение — побрюзжать, пожаловаться на не-везение, когда сочувствующие друзья жалели меня, это происходило только потому, что никому из нас не дано знать, что будет завтра. У нашего невезения оказались да-леко идущие последствия, и не последним из них было то, что наши дети, в самом ран-нем возрасте учились испытывать радость, помогая другим. Что это принесло пользу им самим, не вызывает сомнения. Что мир от этого стал только лучше — тоже, думаю, бес-спорно. Так много ссор, вражды, несчастья и волнений в сегодняшнем мире — результат того, что слишком мало людей думают о помощи ближнему. Есть авторитетное под-тверждение этой мысли. Доктор Уильям Меннингер в своей книге Вы и психиатрия пишет так: Хорошо приспособленный человек — это тот, кто понял, то приятней отда-вать, чем получать. Благодаря нашим неприятностям вся наша семья получила возможность стать хо-рошо приспособленной. В наш просвещенный век, когда даже у собак есть свои психиатры, Шенти, по моему убеждению, тоже может считаться хорошо приспособленным, поскольку вся его жизнь — это служение другим. Бывали времена, когда в силу его преданности Карен он возмущался нами. До того как она встала на костыли, Карен ходила только у опоры. Та-кое положение дел он одобрял, хотя и не отходил от нее ни на шаг. Его постоянное ме-сто было слева от нее, и если она чувствовала, что падает, то поворачивалась к нему, и падение обычно смягчалось его телом. Шенти не любил костыли. Они были подвижны, ненадежны, одним словом, доверять им было нельзя. Когда Карен начала ходить на костылях, Шенти ложился перед ней и хватал зубами конец одного из них, так что его нельзя было поднять. Понадобилось время, чтобы отучить его от этого, но, не желая отказываться от роли защитника, он сменил зубы на лапы и таким образом удерживал костыль. Когда мы запретили ему де-лать и это, он стал ложиться ей поперек дороги. Карен просила его пожалуйста, подви-нуться, тыкала его в бок костылем и, наконец, кричала на него в бессильном гневе. Шенти прижимал уши, клал голову на пол, закатывал глаза, вилял хвостом, скулил, но сдвинуться — ни за что. В конце концов он покорился, но так и не примирился. При лежащей в постели Мари я не могла много гулять с Карен, и, если бы не наша четвероногая преданность, ей редко бы пришлось выходить на улицу. Он выработал три различных сигнала. — Она упала, но я не беспокоюсь. — Что-то непонятное. — Опасность! И чем бы я ни занималась, как бы ни была одета, услышав этот сигнал, я бросалась сломя голову. Как-то в феврале я мыла Мари прямо в кровати, а Карен гуляла во дворе. Услышав сигнал номер три, я уронила мочалку, скатилась с лестницы и через кухню вылетела во двор. Одна девочка, тоже Карен, и Элен Густавсон качались на качелях. Я увидела, что моя Карен подошла слишком близко, и ее вот-вот ударят набирающие раз-мах качели. Шенти стоял перед ней, лаял и старался осторожно оттеснить ее подальше. Карен приходилось отступать, но она была очень сердита. Я погладила пса, похвалила его и объяснила Карен, что он делает. Через некоторое время она остыла и сказала: — Он ужасно умный, правда, мамочка? Я теперь буду его слушаться. Примерно через месяц Джонни Гриффрен, решив сделать Карен приятное, посадил ее в свою тележку, чтобы прокатить по улице. Пес возражал так бурно, что раньше, чем я успела выйти, Карен сказала Джонни: — Шенти беспокоится. Надо бы спросить разрешения у мамы.


 



Популярные материалы Популярные материалы





Облако тегов Облако тегов

 
 
Советую прочитать
 
 
Следите за нами
 
В Контакте Facebook Twitter Livejournal YouTube
 
Случайный анекдот
 
 
Другие проекты сайта
 
 
 
 
 
Создан: 02/28/2001.
Copyright © 2001-aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.