представляю информацию по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. на
 
 
Меню
Раздел Библиотека
Реклама
         
 Главная
 Библиотека
 Видеоматериалы
 Законодательство
 Мед. реабилитация
 Проф. реабилитация
 Соц. реабилитация
 Дети-инвалиды
 Советы по уходу
 Образование
 Трудоустройство
 Физкультура
 Инваспорт
 Автотранспорт
 Инватехника
 Творчество
 Знакомства
 Секс
 Персональные сайты
 Сайты организаций
 Консультации
 
Поиск по сайту
 

Программы
 
Программы для работы с сайтом: Download Master, WinRar, STDU Viewer и форматы книг. Подробнее...
 
Объявления
 
 
Помощь сайту
 
WebMoney-кошелёк R102054310579
  Яndex-кошелёк 41001248705898
 
Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. - информация для инвалида-колясочника.
 
Ваш баннер
 
Рейтинг@Mail.ru
Tatarstan.Net - все сайты Татарстана
Rambler's Top100
 
 


Глава 20

Снова наступило счастливое Рождество, тысяча девятьсот сорок седьмое Рождество Господа нашего. Воистину чаша наша преисполнена. Глория в свои восемнадцать лет была обворожительна, она просто светилась добро-той и очарованием и, став деловой женщиной, держала себя, как подобает зрелой осо-бе. Мари была красивой десятилетней девочкой, стройной и высокой для своего возрас-та. Джимми поглядывал на ее широкие плечи и вздыхал: — Какой бы полузащитник из нее получился! Волосы у Мари потемнели и стали темно-каштановыми. Густые ресницы обрамляли большие темные глаза. У нее был чуть вздернутый нос и нежный рот; по характеру она очень напоминала свою маму и, следовательно, нуждалась в строгой дисциплине. Она была остроумная, мягкая, иногда даже слишком живая и великодушная. Как и у Глории, у нее было очень развито чувство ответственности, и она была не по годам сдержанна. Семилетняя Карен напоминала эльфа. Крошечная для своего возраста, такая хрупкая и женственная, она была даже зимой усыпана веснушками и в любое мгновение могла расцвести совершенно неотразимой улыбкой. Рори в два года был совершенно круглый, как куклы-неваляшки. Он был так похож на Мари, что мы с трудом различали их мла-денческие фотографии. У него, как у папы, появились обворожительные ямочки на ще-ках и подбородке. У Шенти были длинные ноги, длинная шерсть и длинный хвост. За неделю до Рождества мы отправились на ежегодные поиски елки. Она непременно должна была отвечать одному условию — быть самой большой на Хилл-стрит. К сча-стью, наша гостиная площадью больше шестидесяти метров имела высоту потолка шесть метров. Судя по размерам и форме комнаты, высоте потолка, да еще широкому, отделанному камнем карнизу, она строилась специально для Рождества. Мы ездили от одного елоч-ного базара до другого и вшестером изучали все имеющиеся в продаже елки. Так и не сумев отыскать ничего, отвечающего нашим требованиям, проезжали мимо баптист-ской церкви в Порт Честере. Рори закричал: — Вон моя елка! — показывая на величественную ель, растущую слева от входа. Она была метров десять высотой, густая, стройная, нижние ветви почти касались земли. — Папа, стой! — вопил он. — Хочу елку! Я попыталась объяснить, что мы не можем взять ее. Купить можно только те елки, которые срублены специально для Рождества. — Срубите ее, — потребовал Рори. Я снова принялась объяснять. Уставший, голодный и огорченный неудачей, он горь-ко расплакался. Промочил и большой папин платок, и мой. Больше платков не было. На улице завывал ветер. Становилось все холоднее и холоднее, и после седьмой не-удачной попытки я начала сомневаться, будет ли у нас в этом году елка. И вот, когда мы остановились следующий раз, я увидела ее, нашу елку. Она ждала нас, во всей своей красе, в гордом одиночестве, прислонившись к ограде. Я подбежала и попыталась по-ставить ее прямо. — Вот она, — позвала я детей. От ели исходил густой аромат хвои. Она была такая большая и тяжелая, что я не могла удерживать ее стоймя. Все четверо детей тут же одобрили елку, но Джимми схва-тился за голову. — Она слишком большая. — Нет, папочка, нет! — закричали все четверо. — Я даже не могу отвезти ее домой на машине, — испуганно сказал он. Маленький, похожий на гнома человечек с висящей на кончике носа каплей, подо-шел к нам и вежливо сказал: — Ничего страшного, ребятки. Я пришлю ее завтра на грузовике. Они завизжали от восторга. — Она не влезет в гостиную, — отчаянно запротестовал Джимми. — Я отрежу пару футов, — пообещал продавец. — Не стоит, — улыбнулась я человечку, — мы лучше проделаем дырочку в полу. Попросив Джимми поаккуратнее подержать елку, я подошла к продавцу, смотрев-шему на меня с нескрываемым любопытством. Он перевел взгляд с меня на Джимми и обратно, переступил с ноги на ногу и неуверенно улыбнулся. — Вы, конечно же, не запросите с нас слишком много, — в моем голосе звучала непоколебимая уверенность. — Для большинства она слишком велика, и не думаю, чтобы кто-то еще согласился делать для нее дырку в полу. Вы согласны? — вежливо осведомилась я. — Да, мэм; нет, мэм. Он назвал вполне приемлемую цену и отступил на несколько шагов. — Мы поможем обвязать ее, чтобы ветки при доставке не поломались, и все будут довольны. — Да, мэм. Джимми, отчего-то потерявший дар речи, осторожно положил елку на землю. Гло-рия отвела бурно радующихся малышей в машину, а мы наблюдали за тем, как елка была тщательно увязана и упакована для предстоящего путешествия. Мы сообщили ошеломленному продавцу свое имя и адрес. Уже отъезжая, мы увидели, что он показы-вает на нас каким-то подошедшим людям и выразительно крутит у виска пальцем. Через два дня Джимми принес новую подставку, и мы принялись за работу. Вдвоем мы с трудом внесли елку в дом. Поставить ее нужно было так, чтобы хорошо смотре-лась со всех сторон. С легкой дрожью в голосе я заметила, что лучше всего ее было бы поставить туда, где стоит пианино. Отодвинув кресло, я посмотрела на Джимми. Выражение его лица напомнило мне изображение раннехристианского мученика, кото-рое висело у нас в классе. Это была гравюра с видом Колизея. По арене бродили шесть диких хищников, с голодным видом поглядывающих на ворота, за которыми стояли об-реченные на смерть христиане. Хотя и без особой охоты, он все же отодвинул пианино, предварительно передвинув два кресла, стол и диван. Прежде чем укрепить елку в под-ставке, мы решили найти для нее наилучшее положение. С развязанными ветками, до ствола можно было дотянуться только с трудом. Минут десять мы старались поставить елку прямо. И тут — о ужас! Она не вставала. Слишком широкая, слишком высокая, од-ним словом, слишком большая. Мы осторожно опустили ее на пол. Осторожно перене-сли в другой конец комнаты. И уже безо всякой осторожности Джимми начал двигать обратно на свои места пианино, диван, кресла и стол. — Единственное возможное место — стена напротив камина. Нам придется выдви-нуть половину мебели в кабинет и подвернуть ковер, — тусклым голосом произнес мой любимый. В этот момент меня позвала Карен, и пришлось нести ее в туалет. Когда я вернулась, Джимми уже закрепил подставку, прибив ее к полу дюймовыми гвоздями. — Взялись, еще раз, — распорядился он. Неравная борьба продолжалась. Теперь, чтобы поставить дерево в подставку, его нужно было поднять. Десять, пятнадцать, двадцать минут. Наконец, мой супруг не вы-держал. — Одни мы не справимся. Еле отдышавшись от своих усилий, я только кивнула. — Сама звони Джорджу — это все твоя затея. Джордж и Кейви переехали в дом на-против, и мы могли рассчитывать на их помощь во всех экстремальных ситуациях — от фунта масла до больного ребенка. Джордж появился немедленно и, когда я открыла дверь, изумленно застыл на пороге. Я решила, что, если он начнёт смеяться, просто пристрелю его. Может быть, он понял мои намерения, а может быть, его смех угас при виде взмокшего Джимми, руки, лицо и брюки которого были черны от смолы. — Потрясающая елка, — ахнул он, снимая пиджак и засучивая рукава. Наконец нам удалось вставить конец ствола в подставку, и Джимми осторожно по-полз под ветками, чтобы подтянуть зажимы. И тут подставка не выдержала. Она разва-лилась, рассыпалась, превратилась в ничто. Я едва сдерживала слезы. Спина болела, руки ныли. В это время нас опять позвала Карен. Я сказала, что поднимусь к ней сама и, уложив ее снова в постель, прилегла ря-дом. — И что мы так ждем Рождества? Это был интересный вопрос, и я над ним некоторое время поразмышляла. Когда я, наконец, вернулась в гостиную, ребята искали сил и утешения в высоких стаканах с пивом, а елка стояла на своем месте. Я опустилась на колени, чтобы выяс-нить, какое же инженерное чудо было совершено. Оказывается, из подвала извлекли старую подставку, массивную, крепкую, сделанную в 1916 году, а от ствола к плинтусу тянулись пять проволочных растяжек. Ель была так хороша, я даже пожалела, что не-сколько веток пришлось подрезать. — Самая красивая из всех елок, — Джимми подошел и поцеловал меня. — Вы сумасшедшие, — заявил Джордж. Дети получили самую большую елку на всей Хиллстрит. Каждый год мы ставим Вифлеемские ясли, которые мой папа купил мне на мое пер-вое в жизни Рождество. Фигурки уже старые и выцветшие, но каждая — настоящее произведение искусства. Юная, гордая Мария. Иосиф, тоже гордый и, как мне кажется, чем-то обеспокоенный. Фигурки пастухов и крошечные животные. И, в яслях, фигурка младенца. Раньше чем начнется материальная часть Рождества и дети отправятся к елке за по-дарками, они подходят поклониться новорожденному Спасителю. Как обычно, наши крошки поднялись задолго до рассвета. Мы с Джимми уже ждали их в гостиной. Мы так любим смотреть на детские лица, когда они приходят к нам рож-дественским утром. Первым пришел Рори с сияющими глазами и торчащими во все стороны волосами, в съехавшей с попки пижамке. (Есть ли что-нибудь милее южной оконечности малыша, топающего на север?) За ним девочки в разлетающихся халатиках. Младшие с растре-павшимися косичками, Глория еще румяная со сна. Боюсь, в то утро все наше внимание было поглощено Карен. Держась прямо, как ко-ролева, решительно, хотя и медленно, постукивая костылями, она подошла со всеми к колыбели. Бросив правый костыль и удерживая равновесие с помощью левого, она про-тянула руку и осторожно коснулась ножки Младенца. Потом нежно и звонко запела вме-сте со всеми: С днем рожденья, с днем рожденья, С днем рожденья. Младенец Иисус. Их высокие и чистые голоса звучали в полутемной комнате. Мы с Джимми тоже пы-тались петь, но наши голоса дрожали, а на глаза наворачивались слезы. Я могла лишь шепнуть Младенцу: — Благодарю, благодарю Тебя. Награда, действительно, бывает велика. В то же утро произошло другое большое со-бытие. Пять лет мы вносили Карен в церковь. Сегодня она должна была впервые войти туда сама. Джимми высадил нас у дверей. Мари несла костыли, мы с Глорией помогли Карен подняться по ступенькам в притвор и подождали там Джимми. Он помог ей взять костыли, и мы двинулись по проходу. Моя мама старалась держаться поближе к Карен. В то утро мы испытывали не только радость, но и огромную гордость. Каждый ее шаг был сам по себе наградой. И с каждым шагом уходили в прошлое уныние, боль и разочарование. После мессы мы с радостью обнаружили, что у нашей дочери множество почитате-лей. Соседи, друзья и даже совершенно незнакомые люди окружили нас, обнимали, по-жимали руки, хвалили, поздравляли. К нам подходили те, кого мы знали только в лицо. Некоторые, благословляя, молча клали руку на голову Карен и отходили в слезах. Все до одного радовались вместе с нами. Словно королева, принимающая поздравления подданных, Карен держалась просто, но с достоинством. А из широко распахнутых дверей церкви так и поднимался ввысь чистый, светлый голос органа. Слава в вышних Богу!

 



Популярные материалы Популярные материалы





Облако тегов Облако тегов

 
 
Советую прочитать
 
 
Следите за нами
 
В Контакте Facebook Twitter Livejournal YouTube
 
Случайный анекдот
 
 
Другие проекты сайта
 
 
 
 
 
Создан: 02/28/2001.
Copyright © 2001-aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.