представляю информацию по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. на
 
 
Меню
Раздел Библиотека
Реклама
         
 Главная
 Библиотека
 Видеоматериалы
 Законодательство
 Мед. реабилитация
 Проф. реабилитация
 Соц. реабилитация
 Дети-инвалиды
 Советы по уходу
 Образование
 Трудоустройство
 Физкультура
 Инваспорт
 Автотранспорт
 Инватехника
 Творчество
 Знакомства
 Секс
 Персональные сайты
 Сайты организаций
 Консультации
 
Поиск по сайту
 

Программы
 
Программы для работы с сайтом: Download Master, WinRar, STDU Viewer и форматы книг. Подробнее...
 
Объявления
 
 
Помощь сайту
 
WebMoney-кошелёк R102054310579
  Яndex-кошелёк 41001248705898
 
Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. - информация для инвалида-колясочника.
 
Ваш баннер
 
Рейтинг@Mail.ru
Tatarstan.Net - все сайты Татарстана
Rambler's Top100
 
 

Глава 18

В июне наступил еще один день, наполнивший нас счастьем и гордостью. Глория окон-чила школу. Подготовка к этому знаменательному событию действовала на Мари луч-ше всякого лекарства. Она была в том возрасте, когда одежда начинает играть важную роль в жизни девочки, и все примерки проводились у ее кровати. Карен радовалась не меньше Мари. В день выпускного бала Глория выглядела обворожительно. Ее платье из белого тю-ля было шедевром изящества и женственности. Блестящие локоны собраны на затылке. Глаза сверкали, на щеках играл румянец. К поясу приколоты алые розы, на руках кру-жевные перчатки, которые я надевала в день своей свадьбы. Я взяла ее за руку и подвела к Джимми. Он восхищенно посмотрел на нее, склонил-ся в низком поклоне и торжественно произнес: — Ваш покорный слуга, сударыня, вы неотразимо прекрасны. Глория покраснела от удовольствия, сделала реверанс, повернулась и величественно выплыла из комнаты. — Ну что, гордишься нашей дочерью? — улыбнулся он. — Ты ничуть не меньше, — ответила я. — Знаешь, даже если бы Глория была некрасивой, ее все равно считали бы очарова-тельной — она держится как королева. — Я теперь деловая женщина, — объявила Глория всего через два дня после выпу-скного вечера. — Боже милосердный, — простонал Джимми. — Тихо, — шикнула я на него и повернулась к Глории. — Что ты хочешь сказать? — Я поступила секретарем в адвокатскую контору Барбера и МакКулафа. Начинаю работать в понедельник. Здорово, правда? — Лучше хозяев и не придумаешь, — согласился Джимми, все еще слегка ошелом-ленно. Френк МакКулаф был нашим старым другом. Именно он занимался всеми юридиче-скими сложностями, помогал создавать нашу организацию и клинику. И делал это то-же, как он говорил, просто ради детишек. — Детка, — сказал Джимми, — мне кажется, тебе бы надо сначала отдохнуть не-дельку-другую. Ты последний год очень много работала и в школе, и с Мари, да еще занималась ДЦП. — Я и так слишком долго была обузой, — заявила Глория с необычной для нее кате-горичностью. — К тому же я могу разлениться. Во всяком случае, все уже решено. Я сказала мистеру МакКулафу, что с понедельника выхожу на работу. У Джимми странно заблестели глаза. — Что ты будешь делать? — спросила я. — Вот это-то самое замечательное, — ответила Глория, — я смогу заниматься всем. Ну, конечно, не сразу. В конторе есть очень симпатичная женщина, и я буду ей помо-гать. Она сказала, что я быстро всему научусь. Ее зовут миссис Фостер, она очень кра-сивая и милая. Она вам понравится. — А что ты будешь делать сначала? — Джимми слегка подчеркнул последнее слово. — Сначала буду учиться подшивать бумаги, — продолжала Глория, не обращая внимание на его интонацию, — и сразу начну стенографировать. Как хорошо, что мне пришлось заниматься этим в ассоциации ДЦП. Мне кажется, мой опыт произвел на них впечатление, — засмеялась она. — Вот и прекрасно, — сказала я, радуясь, что время, проведенное в нашей конторе, принесло ей хоть какую- то пользу. — И еще я буду работать с разными юридическими документами — долговые обяза-тельства, договоры, акты, закладные... — Она умолкла. Перед ее мысленным взором вставало видение: Настоящий договор от... года за-ключен между... Как только мы слишком глубоко погружались в собственное счастье, провидение не-медленно возвращало нас на грешную землю. Несколькими днями позже я получила письмо от отца двадцатишестилетного молодого человека, больного церебральным па-раличом: Я молюсь и надеюсь, что все ваши планы и проекты о больных ДЦП осуществятся. Когда-то я тоже строил планы. Рядом со мной мальчик, гордый, веселый, жизнерадост-ный, постепенно превратился в двадцатилетнего мужчину, чья гордость стала горечью и ненавистью, чье достоинство превратилось в рабскую покорность любому, кто принесет ему стакан воды, накормит, отодвинет его кресло от сквозняка. Не теряйте веру, и пусть ваша мечта станет явью, и мы, те, кто помогает больным це-ребральным параличом, познаем любовь Господа, которая приходит лишь к тем, кто любит Его творения и служит им. Обычно я люблю жару и легко ее переношу, но в то лето все было по-другому. При-ходилось по несколько раз в день обтирать губкой Мари. По крайней мере два раза в день снимать и снова надевать корсет Карен (каждая процедура — двадцать минут), чтобы выкупать ее. И, конечно, каждый раз, когда я купала ее, Рори приходилось купать тоже. Это лето было трудным для Мари не только из-за жары, но и потому, что раньше с июня по сентябрь она ежедневно проводила несколько часов на пляже. Карен и Рори тоже приходилось сидеть дома, поскольку я не могла оставить ее одну и отправиться с ними на пляж или куда-нибудь еще, Джимми старался как-то помочь и ходил с малень-кими купаться вечером, после работы. От жары все вокруг как-то странно менялось. Ступеньки становились выше, подносы с едой — тяжелее. Карен и Рори тоже прибавили в весе и довели мой собственный до малопривлекательных ста фунтов. Рори вступил в возраст Исследований, и я почти по-стоянно чувствовала себя, как самолет-истребитель с двумя искрящимися двигателями. Требовались титанические усилия, чтобы водрузить Карен на стол для физиотерапии, а когда упражнения и массаж были закончены и корсет на-дет, приходилось осторожно спускать Карен со стола — снять ее уже не было сил. Джимми мучился, переживая за меня, Мари и Карен и пытаясь как-то заработать. Наши счета за медицинское обслуживание начали напоминать национальный долг (сумма устрашающая даже в 1947 году). Джимми получил прекрасную должность у себя в фирме, с соответствующей зарплатой и ответственностью, и при нормальных условиях наш доход был бы более чем достаточен. Но в наших условиях мы едва сво-дили концы с концами. Расходы на лечение Карен доходили до двух тысяч трехсот долларов в год (она полтора года принимала лекарства, обходившиеся нам по доллару в день), а тут еще болезнь Мари... Однажды июльским вечером Джимми вернулся домой и объявил, что по вечерам и в выходные дни он будет еще работать в фирме, занимающейся медицинским обору-дованием. Я категорически возражала, но он не стал даже слушать и на следующей неделе начал свою новую работу. Девочки стали вместо него заниматься вечером с Карен физиотерапией, и мы почти не видели друг друга. Утром Джимми уезжал в Нью-Йорк в половине восьмого. Возвращаясь в шесть тридцать, быстро ел и уходил в семь пятнадцать. Он редко возвращался раньше один-надцати или одиннадцати тридцати, но и вернувшись, продолжал заниматься делами. И, конечно, встать после этого утром было не так-то просто. Час за часом, день за днем, месяц за месяцем — наши руки делают упражнения на столе, направленные на то, чтобы научить мозг Карен посылать приказы мышцам. Ко-гда связь установится, упражнения из пассивных превратятся в активные. Каждый раз, закончив упражнения, мы говорили: — Ну хорошо, Воробышек, а теперь давай сама. Двадцать третье августа было таким знойным, что наводило на мысль о чистилище. Если и там так жарко, надо быть поосторожней, чтобы не попасть туда. К тому времени, когда я сняла с Карен корсет и водрузила ее на стол, пот лился с меня ручьями. — Ох, мамочка, мне так жарко. Волосы у нее слиплись от пота, на верхней губе он выступил крупными каплями. — Нам нельзя хоть разочек пропустить занятие? Сегодня так жарко... Голосок был жалобный, почти умоляющий. — Просто кошмар, — подтвердила я. — Даже не помню такого жаркого дня. Я убрала у нее со лба влажные волосы. — Знаешь что, давай-ка я сначала оботру тебя губкой, прямо тут, на столе, а потом уже поговорим. — Хорошо. Я вымыла ее губкой с ног до головы и обтерла своим драгоценным Шарбе, ежегод-ным рождественским подарком нашего любимого Джима Мейгана. — Это что, туалетная вода, которую подарил Джим? — спросила Карен. — Да — для моей девочки ничего не жалко. — Я по нему соскучилась, так давно не видела (всего пять дней). Он мой самый луч-ший поклонник. — А как же папа? — Ну это же совсем другое дело. — Если нам жарко здесь, за городом, представь, как жарко папе там, на работе. Но ко-гда человек трудится ради чего-то важного, например, ради своей семьи, он готов пере-нести не только жару. — Я присела рядом с ной на стол и закурила сигарету. — Конечно, твои занятия тоже очень важная работа. Я думаю, кода папа вернется до-мой, он скажет: Мари, мы с Карен самые большие труженики в семье. Думаю, нам с ней надо сходить искупаться. Надеюсь, остальные не будут возражать? И я отвечу: Ну ко-нечно, не возражаем. Вы оба давно это заслужили. Можете даже устроить себе пикник. Но я же не смогу так сказать, если ты не будешь работать. — Пикник — это хорошо, — вздохнула она, — ну ладно, давай начнем. Мы делали упражнения для спины, шеи, щиколоток, пальцев и по пять разных уп-ражнений для ног. Ее любимое я всегда оставляла на самый конец. Мы по пятьдесят раз повторяли это упражнение на попеременное движение. Я сначала придвигала одну ногу к попке, а потом, выпрямляя ее, другую. Через час и пять минут мы, наконец, за-кончили эти занятия. Я рухнула в кресло и произнесла обычное: — Ну а теперь, зайчик, попробуй сама. Без особого интереса я смотрела на ее ноги. И тут произошло чудо. Медленно-медленно левое колено начало сгибаться, а пятка заскользила назад. Я сидела, боясь шелохнуться. Так, медленно, нога прошла целых три дюйма и на-чала движение обратно. Я застыла. Это действительно чудо, а не какой-нибудь пустяк. Пока левая нога шла вниз, правая начала двигаться наверх, настоящее попеременное движение. Закончив весь цикл, Карен радостно закричала: — Получилось! Мамочка, получилось! Сама сделала! — Я видела, видела! — закричала я в ответ. — И сама! Не верю, просто не верю! Я схватила ее и прижала к сердцу. К моему счастью примешивалась толика испуга. Не думаю, чтобы моя мысль была святотатственной: я немного чувствовала себя Бо-гом. Было слишком жарко, чтобы долго сидеть обнявшись, Я вынесла ее на лужайку за домом, и мы улеглись в тени сосны. Растянувшись на траве, я жевала хвоинку. — Мне кажется, что если хорошенько постараюсь, я смогу сделать что угодно, — с радостью и удивлением произнесла Карен. — С Божьей помощью, — поправила я. — Давай поблагодарим Его. Лежа рядышком и глядя в голубое небо, просвечивающее сквозь ветви, мы вместе сказали: — Благодарим тебя, Господи, за все. Вечером того же дня, все еще пребывая в некотором трансе, я столкнулась с одной из сложнейших ситуаций, в которых оказываются родители детей-инвалидов. Зная, что это неизбежно, я какое-то время готовила к ней и себя и Карен. Было все еще невыносимо жарко, она помогала мне на кухне. Я пыталась соорудить к ужину какой-нибудь салат по-аппетитней, а Карен ломала веточки сельдерея, чтобы я могла их мелко покрошить, и ве-село напевала. Вдруг она остановилась посреди такта, внимательно посмотрела на меня и спросила: — Мамочка, а почему Бог сделал меня инвалидом? Ну вот, случилось, — подумала я, — а я так ещё и не готова. Я быстро прочитала молитву, прося помощи и совета. Мне было ясно, как много зави-сит от моего ответа. Вытерев руки, я села рядом с Карен. — Знаешь, Карен, мне кажется, это потому, что Бог любит тебя больше, чем других, — медленно заговорила я. — Он не выбрал Глорию, Мари или Рори, чтобы они заболели ДЦП. Он выбрал тебя. Ты уже немало страдала и будешь страдать еще больше. Не только твое тело, но и ум, и сердце. Только особые люди умеют переносить страдания. Я подвинулась к ней поближе. — Как ты думаешь, кого Бог любил больше всего на свете? Она подумала. — Наверное, свою маму. — Ты права, дорогая. Больше всего Он любил свою Мать и все же допустил, чтобы она страдала больше других. Страдания, девочка моя, знак особой любви Господа. Вот поэто-му-то ты инвалид, а мы нет. Он просто любит тебя больше, вот и все. — Это трудно, но ничего, теперь я знаю, что мне повезло.


 



Популярные материалы Популярные материалы





Облако тегов Облако тегов

 
 
Советую прочитать
 
 
Следите за нами
 
В Контакте Facebook Twitter Livejournal YouTube
 
Случайный анекдот
 
 
Другие проекты сайта
 
 
 
 
 
Создан: 02/28/2001.
Copyright © 2001-aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.