представляю информацию по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. на
 
 
Меню
Раздел Библиотека
Реклама
         
 Главная
 Библиотека
 Видеоматериалы
 Законодательство
 Мед. реабилитация
 Проф. реабилитация
 Соц. реабилитация
 Дети-инвалиды
 Советы по уходу
 Образование
 Трудоустройство
 Физкультура
 Инваспорт
 Автотранспорт
 Инватехника
 Творчество
 Знакомства
 Секс
 Персональные сайты
 Сайты организаций
 Консультации
 
Поиск по сайту
 

Программы
 
Программы для работы с сайтом: Download Master, WinRar, STDU Viewer и форматы книг. Подробнее...
 
Объявления
 
 
Помощь сайту
 
WebMoney-кошелёк R102054310579
  Яndex-кошелёк 41001248705898
 
Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. - информация для инвалида-колясочника.
 
Ваш баннер
 
Рейтинг@Mail.ru
Tatarstan.Net - все сайты Татарстана
Rambler's Top100
 
 

Глава 6

Рождество 1943 года принесло нам радостные надежды и ожидания. Джимми словно заново родился, и нечего говорить, что его выздоровление шло на удивление быстро. Мама подарила детям на Рождество канарейку, и Карен весело свистела вместе с ней. Еще мы купили черепаху — живое существо, которое не могло быстро убежать от нее. Только мы немного привыкли к этим новым членам семьи, как Бальфесы подарили нам одного из своих чудесных ангорских котят. И вся семья, и наши близкие друзья понимали, что Карен необходимы друзья, что ей нужно о ком-то заботиться. Котенок вырос и стал проводить время в обществе других кошек. Кокер-спаниель постарел и досыпал свой век на кухне возле плиты. Нужно было заводить еще каких-то зверей. Мы купили крольчиху-шиншиллу удивительной красоты, к тому же ожидав-шую прибавления семейства. Мари назвала ее Бэббит. Бэббит, похоже, лучше всех нас поняла, что нужно Карен. Ее дар оказался самым щедрым — двенадцать крошечных бэббитов. Поскольку именно они в значительной степени составляли общество Карен, крольчата должны были днем находиться в доме. Чтобы принять такое решение, от нас требовалась нема-лая доля мужества, но, к своему удивлению, уже через несколько недель все привыкли к такому положению вещей. Мы клали Карен на одеяльце в манеж и сажали туда шесть-семь представителей кроличьего семейства, загораживая снаружи доской, чтобы не сбежали. Мари катала оставшихся крольчат в кукольной коляске, и все были довольны. Многое, что делалось ради Карен, шло на пользу Мари. Когда кроликам исполнилось месяцев семь, девять из двенадцати неожиданно забо-лели. Стоял очень холодный февраль. Джимми позвонил нашему другу Уолтеру Мил-леру, ветеринару. — У нас на руках десяток очень больных крольчат, — сообщил он и описал сим-птомы болезни. — Мы не имеем ни малейшего представления, как лечить кроликов. Ты должен рассказать нам, что и как делать. Уолтер тоже, видимо, не специализировался по кроликам, но обладал хорошей па-мятью и сумел вспомнить какие-то сведения из учебника: — У меня нет никакого подходящего лекарства, — сказал он, — но, насколько я помню, им необходимо дать корни одуванчиков. Я слышала только то, что говорил Джимми, и была несколько ошарашена, услышав, как он с почтением произнес: — Так ты говоришь, корни одуванчиков? Ну ладно, если ты так считаешь, хотя эта работенка и не приводит меня в восторг. Я тебе потом позвоню, расскажу, как все по-лучится. Чего не сделаешь ради детей, — пробормотал он, натягивая пальто и закуты-ваясь шарфом. — Тебе тоже лучше одеться потеплее, — злорадно посоветовал он. — Пойдешь поможешь. Нет, ну это же надо — корни одуванчиков в феврале. Мы вышли на задний двор дома. Летом он был весь покрыт одуванчиками, но в ту ночь их, как назло, ни одного не было. Мы захватили лопаты и фонарики, и когда мне, наконец, удалось отыскать корешок, я издала радостный вопль. Джимми примчался, и мы вдвоем принялись долбить землю. Даже двигаясь, трудно было не замерзнуть, а уж пока мы стояли на коленях, ледяной ветер пробрал нас до костей. Земля замерзла, как камень, и мы тщетно пытались расковырять ее. Минут через десять сломалась ручка у моей лопаты, и Джимми пришлось продолжать одному, а я держала фонарик. Еще че-рез десять минут я окончательно закоченела. Джимми, наоборот, вспотел, но не добыл ни одного корешка. — Ну все, с меня хватит, — с отвращением заявил Джимми. — Иду снова звонить Уолтеру. Должно же быть какое-нибудь другое средство. А чем они, интересно, лечат больных кроликов там, где одуванчики не растут? Он решительно двинулся к дому. Проходя через кухню, Джимми взглянул на часы. — Половина десятого. Бедняга Уолтер, наверно, отдыхает после тяжелого дня, а мо-жет быть, у них бридж в самом разгаре. Я чувствую себя полным идиотом. Знаешь что, давай-ка я лучше попробую починить лопату, а ты позвони сама. Женщине легче делать подобные глупости, я позвонила Уолтеру и сообщила, что мы не сумели раздобыть рекомендованное лекарство. — После того как вы позвонили, я все время думал, — сказал он, — и единственное, что еще смог вспомнить — ветки плакучей ивы, маленькие нежные побеги. Понятия не имею, где их можно найти, но желаю удачи. Держите меня в курсе дела. Да оденьтесь потеплее, — добавил он. Я передала Джимми слова Уолтера, и мы мрачно посмотрели друг на друга: где взять эту несчастную плакучую иву? И тут меня осенило: — Джимми! Я знаю, где они растут — в парке, возле пруда. Надо позвонить твоей маме и сказать, что нам надо ненадолго уйти. Я думаю, она не откажется посидеть с ма-лышами. — Ты только скажи, что нам надо срочно уйти, — посоветовал Джимми. — Не объ-ясняй ничего, пока она не придет. Еще, чего доброго, решит, что я ударился в пьянство. Без четверти десять матушка Киллили уютно устроилась перед горящим камином, а мы отбыли на поиски. Минут пятнадцать Джимми пытался завести машину, но в итоге нам пришлось пешком пройти полмили до парка. Мы шли быстро, почти не разговари-вая — стучащие зубы мешали отчетливо произносить слова. Но одну фразу я разобра-ла: — Вот интересно, способны ли дети оценить, на что ради них идут родители? Ответа он, похоже, не ожидал. Ивы были великолепны, и мне почему-то вспомнилась леди Годива. С радостным криком я схватилась за ножницы, а Джимми — за перочинный ножик. По-моему, ни-когда в жизни мне не было так холодно. Я вся покрылась гусиной кожей. Даже нос за-мерз. Мы уже набрали почти полный пакет, когда из темноты раздался хриплый голос: — Вы портите общественное имущество. Пройдемте со мной. Я уронила ножницы, схватила фонарик и направила в ту сторону, откуда раздался голос. Перед нами стоял представитель Закона. — Господин полицейский, — торопливо начала я, — это для лекарства. Понимаете, у нас заболели кролики. Изумление на его лице сменилось праведным гневом. — Такие с виду симпатичные молодые люди, и так напились. И вечер-то еще толь-ко начался, — сказал он вполголоса, скорее себе, чем нам. Я представила, как завтра наши друзья открывают газеты и натыкаются на такой за-головок: АРЕСТ ПЬЯНОЙ ЧЕТЫ Мистер и миссис Киллили, проживающие в доме № 40 по Хилл-стрит, были задер-жаны вчера вечером за... — О Боже, что же нам делать? Мне недолго пришлось раздумывать. — Моя машина стоит у ворот. Давайте поживее. Джимми знаками велел мне молчать, и мы отправились следом за полицейским. В машине и в полицейском участке было тепло. Когда мы вошли туда, я испытала невы-разимое облегчение — сержант, сидевший за столом, оказался моим старым другом. Мы все объяснили и, наконец, сумели их убедить. Кролики после той ночи быстро оправились, мы с Джимми — никогда. Дети рождаются без чувства страха. Мне говорили, что если только что родившегося младенца бросить в воду, он поплывет, но уже на второй день жизни не сможет этого сделать. Он узнал страх. И, так же как ребенок рождается без страха, он рождается без предрассудков. И то и другое приобретается потом. Этот принцип был нам ясно проде-монстрирован. За последние десять с лишним лет мы твердо усвоили, что в мире боль-ше доброты, чем жестокости. Мы поняли, что большая часть жестоких поступков — результат предрассудков, возникших от невежества, от незнания фактов. За время наших долгих поисков мы выяснили, что в туристских пансионатах оста-навливаться дешевле, чем в гостиницах. Как-то мы забрались в один из западных шта-тов. На прием к врачу нужно было идти рано утром. Чтобы Карен могла отдохнуть пе-ред осмотром, мы приехали накануне вечером. Шел дождь, Джимми высадил нас с Карен у дверей и поехал ставить машину за дом. Поездка была долгой, Карен устала и немного капризничала. Пансион выглядел просто очаровательно: старый деревянный дом, выкрашенный в белый цвет, приветливо све-тятся окна — все уютно, по-домашнему. Я позвонила, дверь тут же открыла симпатич-ная пожилая женщина. — Мы хотели бы остановиться у вас на ночь, — сказала я, — если вы можете поста-вить нам в комнату кроватку для Карен. — Да, пожалуйста, мы можем вас устроить. Она провела меня в со вкусом обставленную гостиную и предложила сесть. Я усе-лась поудобнее и пристроила Карен у себя на коленях. Ей в то время исполнилось три с половиной, и, хотя и маленькая для своего возраста, она выглядела уже достаточно крупным ребенком. — Поставьте малышку на пол, вам же тяжело, — предложила хозяйка. — Ничего, я подержу. — Ну так посадите ее рядом в кресло. Или пусть побегает, я не стану возражать. Ма-ленькие дети плохо переносят дорогу. Ей, наверное, хочется потопать ножками. — Карен не умеет ходить и бегать, — объяснила я. — Она и сидеть-то сама не мо-жет. Вы увидите, что даже у меня на руках ей тяжело долго держать головку. Поэтому мы и приехали сюда. Мы хотим показать ее доктору С, может быть, он сумеет ей по-мочь. Женщина слушала меня со странным выражением лица и вдруг, побагровев от зло-сти, вскочила: — Убирайтесь из моего дома! — закричала она. — Только у гадких, грязных людей бывают такие дети. Я сидела потрясенная. — Вон, убирайтесь вон! — снова закричала она, указывая на дверь. Взяв Карен, я встала, подошла к двери и вышла под проливной дождь. Джимми как раз заворачивал за угол дома. — Что случилось? — спросил он. — Нет мест, — ответила я. — Почему же ты не подождала, пока я не подгоню машину к дверям? Вы обе про-мокнете. — Да я просто не сообразила, а теперь что туда, что обратно — одинаково. — Давай мне Карен и побежали. Когда я садилась в машину, меня била дрожь. Внимание Джимми было целиком поглощено скользкой узкой дорогой. Я напряженно всматривалась в окна, пытаясь сквозь завесу дождя увидеть где-нибудь знак Туристы. Пока дрожь унялась и я на-чала приходить в себя, мы отъехали уже довольно далеко. Понемногу ко мне начало возвращаться чувство юмора. Я стала истерически смеяться и никак не могла остано-виться. — Ох, Джимми, — захлебывалась я, — жаль, что тебя там не было. Совсем как в кино. Ты не поверишь, просто не поверишь. И я рассказала ему все Он вцепился в руль, словно хотел раздавить его, и дал волю своим чувствам — его жену посмели оскорбить, посмели подумать, что его ребенок... — Вернуться бы, да показать ей... Эта злобная дура... И так весь вечер и весь следующий день. Ему потребовалось больше времени, чтобы увидеть смешную сторону случившегося. Обиду, нанесенную любимому существу, труднее перенести, чем свою собственную. И все же в течение всех этих лет сочувствие и понимание окружающих были скорее правилом, чем исключением. Для Карен, например, нужен был специальный стульчик с наклонным сиденьем, что-бы она не сползала с него. Джимми попросил нашего соседа, плотника, сделать такой стул. Он показал ему картинку, а Джим Демпси снял мерки с Карен. Стул на картинке был предметом чисто утилитарным, но то, что принес через несколько дней Джим, ока-залось настоящим произведением искусства. Прошел месяц, а мы не получили счета, и как-то вечером Джимми отправился к Демпси. Некоторые из наших счетов могли и подождать, но у Джима было четверо де-тей, и мы считали, что ему надо заплатить в первую очередь. — Я должен точно, слово в слово, передать тебе, что сказал Джим, когда я спросил о счете, — объявил Джимми. И почти благоговейно повторил слова Джима: — Бог дал мне четырех здоровых малышей и две сильных, работящие руки. Тебе не кажется, что я обязательно должен что-то сделать этими руками для Карен? Соседские дети были добры к Карен и обращались с ней осторожно, стараясь ничем ей не повредить. Когда настала весна, мы достали Карен из манежа и положили на землю. — Как хорошо, мамочка, — сказала она. Я понимала, что она наслаждается теплом и запахом весенней земли. Однажды я гладила на кухне и наблюдала, как Карен и несколько соседних детей играли у нас во дворе. Наш зверинец притягивал ребятишек, а Джимми еще повесил старую автомобильную покрышку на дерево, растущее на склоне холма, и сделал из нее отличные качели. Зимой он устроил на этом склоне горку и каждый раз, выдумывая для детей новую забаву, говорил: — Если Карен не может пойти к ним, сделаем так, чтобы они шли к ней. В тот день я увидела во дворе незнакомого мальчугана лет шести. Я слышала, что к нам на Милтон-роуд приехала новая семья, и решила, что это их ребенок. Карен стара-тельно ползла, чтобы достать бельевую прищепку, которую я нарочно положила сан-тиметрах в десяти от нее. Я видела, что один из детей отнял у нее прищепку и опять отодвинул немного в сторонку. Заплакав от обиды и разочарования, она начала все сначала, старательно, с усилием, преодолевая сантиметр за сантиметром. Новый маль-чик стоял и смотрел. Потом подошел к кухонному окну и постучал. Я выглянула в ок-но: — Здравствуй, меня зовут Мари. А тебя? — Дейл, — коротко ответил он. — А что с ней такое? — он показал на Карен. — Видишь ли, Дейл, — ответила я, — Бог не сделал ее руки и ноги такими сильны-ми, как твои или мои. Мы должны научить ее ходить и делать все руками. Она учится, но это очень трудное дело, поэтому ей надо помогать. Глаза Дейла раскрывались все шире и шире, а румяные щеки даже слегка побледне-ли. Обдумывая мои слова, он почесал одну ногу другой, потом посмотрел на Карен и отнятую прищепку. — А вы видели, что они сделали? — сурово спросил он. — Да, — ответила я, — но такое редко бывает, а если я вмешаюсь, это не пойдет на пользу Карен. И ребята могут рассердиться на нее. Он резко повернулся ко мне и свирепо произнес: — Пусть только еще раз попробуют обидеть ее. И зашагал прочь. — Вонючка несчастная! — заорал он на обидчика. — Еще раз такое сделаешь — морду набью! Его речь не была изысканной, но возымела действие. Я закрыла окно и вернулась к своему утюгу, а он остался охранять и защищать Ка-рен. В этот день она получила защитника, которого дети приняли, потому что он был один из них. В течение шести лет, пока Дейл жил по соседству, никто не осмеливался обижать Карен в его присутствии. Дейл уехал четыре года назад, и я плакала, когда мы прощались. Финансовые проблемы все росли и росли, как Алиса в Стране чудес. Наш дом все больше и больше требовал ремонта. Нужна была новая крыша — в столовой протекал потолок. Помню один торжественный пасхальный обед. У нас в гостях были наши ро-дители и крестный Мари. Неожиданно начался ливень. Я извинилась, бросилась на кухню за сковородкой и поставила ее в нужном месте. Трапеза завершилась под музыку капель, звонко бьющих в алюминиевую сковороду. Газовый водогрей тоже надо было менять: он отслужил свое и у него не было автоматического выключения. Часто я слишком долго оставляла его включенным, вода закипала и сдирала ржавчину с внут-ренней поверхности труб. Иногда выстиранное белье выглядело так, словно его полос-кали в табачном настое. Весной начался бейсбол. Он всегда оставался моей первой любовью. Мой дедушка был вратарем и играл за команду чемпионов мира 1882 года Ред Стокингз из Цин-циннати. Это он придумал маску вратаря, и девять дочерей не могли простить ему, что он запатентовал свое изобретение. Он же первым надел бейсбольную рукавицу. Когда умер дедушка, я была совсем маленькая, но до сих пор помню его руки. Каждый палец был сломан по крайней мере дважды. В субботу мы с Джимми и супругами Гроак отправились смотреть бейсбольный матч, а потом — к Джеку и Алине Макарти на коктейль. Алина была прекрасной пиа-нисткой. Мы засиделись у них допоздна. Наши матери обе были заняты, и с детьми ос-талась дочь Хоуп, Джин — очень смышленая юная леди. Мы уехали от Макарти в прекрасном настроении — наша любимая команда выигра-ла, мартини был в меру сухим, словом, время провели замечательно. И тут, повернув за угол, мы увидели ужасную картину... Из нашего дома валили клубы дыма, а на улице, в центре быстро увеличивающейся толпы, стояла испуганная группа. Наша нянюшка держала на руках Карен, сбоку к ней прижалась Мари; одной рукой Джин придерживала клетку с канарейкой; кошка жалоб-но мяукала, собака лаяла, а кролики разбежались по всей улице. Джимми резко затормозил, и мы выскочили прежде, чем машина остановилась. — Вы целы? Что случилось? Они, казалось, пребывали в оцепенении, но когда мы подбежали, все трое дружно заревели. К ним присоединились животные, и шум, который они подняли все вместе, был слышен, наверное, за несколько кварталов. Убедившись, что они целы и невреди-мы, мы, не тратя времени на расспросы, бросились к дому. Джимми распахнул дверь, и не дым, а стена пара вырвалась нам навстречу. Тут я поняла. Я включила водогрей во-семь часов назад и забыла его выключить. Мэри Гроак усадила мое семейство в машину и увезла к себе домой. Том, Джимми и я бегали вокруг дома, открывая окна. Через полчаса пар немного рассеялся, и мы смог-ли войти. Ну и разгром! Кипящая вода залилась в трубы с холодной водой, и баки в обеих ванных, видимо, взорвались. Трубы полопались, с мебели слезла полировка, за-навески висели мокрыми тряпками, а линолеум был полностью загублен. Никто не сказал ни слова; все принялись за работу. Поддерживаемые частично от-чаянием, частично выпитым мартини, мы трудились до утра. Я как сейчас вижу Тома Гроака, в намокшей одежде, с прилипшими ко лбу волосами, шагающего по дому со шваброй на плече и распевающего во весь голос: — О какое чудесное утро! О какой замечательный день! Через несколько дней мы с Карен сидели на кухне, и я мрачно рассматривала ис-порченный линолеум. В дверь постучали. Оказалось — принесли бандероль для Карен. — Это нас хоть как-то подбодрит, — заметила я, думая про себя, что такой цели может достичь разве что бриллиант Кохинур или, по крайней мере, изрядный кусок линолеума. Коробочка была девять на пять дюймов. Очень интересный размер, к тому же над-пись хрупкое. С разгоревшимся любопытством я развернула несколько слоев бумаги и открыла коробку. Поверх плотного слоя ваты лежала визитная карточка. На ней было написано: Для Карен с любовью от Лоретты Тейдор. Я сняла вату — внутри лежала стеклянная фигурка единорога из ее последнего бродвейского спектакля Стеклянный зверинец. Я видела этот спектакль, поняла смысл подарка и почувствовала горячую признательность к Лоретте. Она была не только великая актриса, но и великая женщина. Когда бы с нами ни случалась неприятность (а они случались с дьявольской регу-лярностью), за ней неизбежно следовало что-то приятное. Как раз в это время Карен с успехом начала путешествовать ползком. Теперь за не-сколько часов усердной работы она могла перебраться в соседний двор. Мы решили, что, несмотря на лужи и колючие кусты барбариса, грязь и царапины, это настоящий Прогресс, и такие действия надо не только разрешать, но и всячески поощрять. Однажды ясным солнечным днем я готовила обед, радостно размышляя, что моя дочь уже почти добралась до дома наших соседей. Элен Туми время от времени звони-ла и докладывала о достигнутых успехах. Последний звонок сообщил, что Карен на подступах к большой луже. Я чистила картошку, когда раздался громкий стук в дверь. Я открыла. На пороге стоял человек в знакомой униформе фирмы, доставляющей на дом кондитерские изделия. Мы не пользовались услугами этой фир- мы, и меня удивило его появление. Но долго удивляться мне не пришлось. Человек просто кипел от возмущения. — Миссис Туми говорит, что это ваш ребенок ползает там, в грязной луже. Он уже кричал. — И еще она говорит, что вы не хотите, чтобы ее оттуда достали, чтобы ее отнесли домой. Я только открыла рот, но не успела произнести ни слова. Он шагнул ко мне, разма-хивая Старомодным Домашним Пирогом Бабушки Баррет. — У меня своих четверо детей. Я обслуживаю здесь всю округу, но, позвольте вам сказать, никогда не видел ничего подобного. Таким, как вы, вообще нельзя разрешать иметь детей! Он кричал все громче и громче и закончил истошным воплем. Я отчаянно старалась прийти в себя после этой неожиданной и свирепой атаки. Пе-реход от состояния счастливой гордости к объяснениям по поводу моей, казалось бы, очевидной, жестокости, был слишком резким. Я уронила нож, которым чистила овощи, схватила остолбеневшего рассыльного за рукав и потащила его на кухню. — Я вам сейчас все объясню! — закричала я. Он прислонился к холодильнику и стоял, как живое воплощение праведного гнева. — Видите ли, мой ребенок болен ДЦП. Он посмотрел на меня с недоумением и подозрением. — Сейчас вы все поймете, — продолжала я. — Это значит... Так началась моя первая публичная лекция и первый опыт изучения реакции слуша-телей. Как поверхность озера меняется под порывами ветра, так во время моего расска-за менялось выражение его лица. — И вы тоже можете помочь, — повинуясь какому-то наитию закончила я. — В кон-це концов, вы бываете здесь каждый день и будете часто видеть ее. Разговариваете и ведите себя естественно, как с любым другим ребенком. Он так долго и усиленно извинялся, что мне даже стало неловко. С извиняющейся улыбкой он пятился к дверям, оставив на столе Старомодный Домашний Пирог Ба-бушки Баррет. Назавтра весь день лил дождь, и лужа во дворе Туми стала еще больше. На сле-дующий день я одела Карен в водонепроницаемый комбинезон (качество гарантирует-ся, иначе фирма возвращает деньги) и оставила ее на заднем дворе. Она тут же напра-вилась к соседней луже, как соскучившаяся по дому черепаха — к родному пруду. Часа через два мне позвонила Элен. Она так хохотала, что я едва могла разобрать, о чем идет речь. Оказалось, что возле ее дома встретились булочник и молочник. Мо-лочник увидел радостно барахтающуюся в луже Карен и реагировал на это с должным испугом и возмущением. Он высказал все, что думал по этому поводу. После чего наш образованный булочник прочел ему яркую и убедительную лекцию о церебральном параличе. Лекция закончилась, сообщила Элен, любопытным описанием того, как сле-дует вести себя в дальнейшем. Такова сила просвещения.


 



Популярные материалы Популярные материалы





Облако тегов Облако тегов

 
 
Советую прочитать
 
 
Следите за нами
 
В Контакте Facebook Twitter Livejournal YouTube
 
Случайный анекдот
 
 
Другие проекты сайта
 
 
 
 
 
Создан: 02/28/2001.
Copyright © 2001-aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.