представляю информацию по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. на
 
 
Меню
Раздел Библиотека
Реклама
         
 Главная
 Библиотека
 Видеоматериалы
 Законодательство
 Мед. реабилитация
 Проф. реабилитация
 Соц. реабилитация
 Дети-инвалиды
 Советы по уходу
 Образование
 Трудоустройство
 Физкультура
 Инваспорт
 Автотранспорт
 Инватехника
 Творчество
 Знакомства
 Секс
 Персональные сайты
 Сайты организаций
 Консультации
 
Поиск по сайту
 

Программы
 
Программы для работы с сайтом: Download Master, WinRar, STDU Viewer и форматы книг. Подробнее...
 
Объявления
 
 
Помощь сайту
 
WebMoney-кошелёк R102054310579
  Яndex-кошелёк 41001248705898
 
Мой баннер
 
Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др. - информация для инвалида-колясочника.
 
Ваш баннер
 
Рейтинг@Mail.ru
Tatarstan.Net - все сайты Татарстана
Rambler's Top100
 
 

Глава 4

Ровно через неделю после поездки в С. в два часа ночи меня разбудил резкий крик. Джимми неподвижно лежал на спине. Лицо его побледнело и покрылось каплями пота. Было ясно, что ему очень плохо. Я схватила телефон и вызвала врача. Он приехал меньше чем через десять минут, а еще через десять минут Джимми увез-ли на скорой. У него оказался перитонит, пришлось срочно делать операцию. Пока Джимми был в операционной, я ждала у него в палате. Мне навсегда запомни-лись висевшие там занавески: зеленые и розовые ромбы на ядовито-желтом фоне. Кран подтекал и медленно, капля за каплей, отмерял минуты, складывавшиеся в часы. Вре-менами шум газовых машин, проезжавших по Пост Роуд, казался невыносимо громким. Сначала я сидела в кресле, пытаясь успокоиться. Но время шло, я не могла больше сидеть и принялась ходить по комнате. Одиннадцать шагов до двери, одиннадцать ша-гов обратно. Кажется, никогда в жизни я не молилась так, как в ту ночь. Помню, я объясняла Бо-гу, что если бы мне пришлось выбирать, я выбрала бы скорее Джимми, чем обоих ма-лышей. Они были самое дорогое в моей жизни, Джимми был моей жизнью. — Пожалуйста, ну пожалуйста, помоги ему, не только ради меня, но и ради детей. Господи, если что-нибудь случится с Джимми, что будет с Карен? Через два с половиной часа я услышала шум лифта и в сотый раз выскочила в кори-дор посмотреть, не везут ли Джимми. Это был он. Я бросилась к носилкам и пошла ря-дом. Я стояла возле, когда его перекладывали на кровать, а потом подошла к доктору. Он улыбнулся мне. — С вашим мужем полный порядок. Если вы подозреваете, что у него есть какие-то секреты, сейчас самое время их узнать. Спросите его о чем хотите, и он ответит вам только правду. Ему дали скополамин. Он заговорщицки подмигнул и вышел из палаты. Я подошла к кровати, наклонилась к Джимми и прошептала: — Ты любишь меня? — Да, — ответил он еле слышно, — на всю жизнь. Джимми, хотя и медленно, но выздоравливал. Мари, которой еще не исполнилось пяти, была очень расстроена случившимся и по какой-то непонятной мне причине стала больше беспокоиться о Карен. — Мамочка, когда же она начнет ползать? Барбара ее младше, а уже давно ползает. — Нам должен сказать об этом какой-нибудь доктор, детка, но мы его пока не на-шли. — Она когда-нибудь научится сидеть сама? — Если на то будет воля Божья, — отвечала я. — Но мамочка, а почему Бог не хочет этого сейчас? Ответ на этот вопрос был за пределами ее понимания, но, может быть, я сумею дать ей почувствовать мое полное доверие к Нему. — Чтобы понять все, что делает Бог, мы должны были бы иметь Божественный ра-зум. Но одно мы знаем и сейчас: Он бесконечно добр, и поэтому все, что Он делает, — правильно. Мы многое не можем понять и не поймем, пока не попадем на небеса. Через неделю после операции я сидела возле Джимми и читала ему вечернюю газе-ту. Прочитала первую половину и как раз дочитывала спортивные новости. — Есть хоть что-нибудь интересное? — недовольно спросил Джимми. Джимми, несомненно, лучший в мире муж, но худший из пациентов. Мне требуется много недель, чтобы после любой болезни привести его в норму. Я перевернула стра-ницу. — В баре человек, назвавшийся Брауном, видимо, в припадке бешенства, силой за-ставил бармена выпить вино, в которое, как предполагают, добавил сильнодействующий наркотик. Я читала всю страницу подряд, но неожиданно запнулась, увидев небольшое объяв-ление: Доктор Б., специалист по церебральному параличу, проводит прием в клинике Ме-дицинского центра в пятницу с тринадцати до семнадцати часов. Был четверг. Я взглянула на часы — без пяти девять. Провидение вмешалось в лице Серой Дамы, просунувшей голову в дверь со словами: — Время для посещений истекло. Мой прощальный поцелуй был так рассеян и тороплив, что Джимми остался серди-тым и немного обиженным. Я бросилась к коммутатору и попросила дежурную вызвать нашего друга, работавшего врачом в той же больнице. Он вышел через несколько минут, и я сказала: — Билл, я не пьяная и не сошла с ума, но хочу, чтобы ты для меня сделал кое-что. — Ну конечно, — произнес он, слегка ошарашенный моим напором. — Принеси из библиотеки справочник по врачам и помоги мне найти в нем одного человека. — Прямо сейчас? — удивился он еще больше. — Прямо сейчас. Ну пожалуйста! — Ладно. Билл всегда был парень что надо. Он вернулся с книгой, и мы устроились с ней в комнате ожидания. Данные об обра-зовании, квалификации и профессиональной деятельности доктора Б. были просто вели-колепные; на Билла они явно произвели впечатление, и на меня, соответственно, тоже. — Спасибо тебе огромное, Билл. Только Джимми ничего не говори. Он взглянул на меня, словно хотел сказать, что у Джимми и так хватает забот, не стоит их еще добавлять. — Спокойной ночи, — торопливо сказала я и бросилась вон. Едва придя домой, я схватилась за телефон и заказала разговор с доктором Б. Было без четверти десять. Я слышала, как где-то далеко звонил телефон, наконец мне отве-тил женский голос. Телефонистка сказала, то вызывают доктора Б. — Кто его спрашивает? — поинтересовалась женщина. — Миссис Киллили из Рей. Я знала, что та женщина может слышать меня, и сказала, что доктор Б. хорошо зна-ком со мной и в любое время будет рад моему звонку. Хитрость мне удалась, мне от-ветил мужской голос: — Доктор Б. слушает. — Мы с вами не знакомы. Меня зовут миссис Киллили, я живу в Рей. Я прочла в газете, что вы завтра ведете прием в Медицинском центре. Я боялась, что он повесит трубку, и торопливо продолжала: — Нашей дочери три с половиной года, он больна ДЦП. За два с половиной года мы обратились к двадцати трем докторам. Мы объездили всю страну. Все говорят, что случай безнадежный, что больной церебральным параличом лишен интеллекта. Мне показалось, он подавил вздох. — Мы думали, что больше врачей уже не осталось, но сорок пять минут назад я прочитала про вас. Я бы хотела привезти ее завтра к вам на прием. — Мне очень жаль, миссис Киллили, — вежливо ответил он, — но у меня не будет времени. Больных и так записано слишком много. — Ну пожалуйста, доктор! — взмолилась я. — Ну как- нибудь! — Я по опыту знаю, что у меня не будет ни минуты свободного времени, — мягко возразил он. — А когда вы сможете нас принять? — Не знаю. Завтра вечером я надолго уезжаю на Запад. Я ни за что не хотела упускать такой шанс. Я забыла свое монастырское воспита-ние, забыла все мамины наставления. Мертвой хваткой вцепившись в трубку, я продолжала со смелостью отчаяния: — Ваш поезд приходит на Пенсильванский вокзал? — Да, на Пенсильванский. — Доктор, вы наша последняя надежда. Если вы скажете, что ничего нельзя сделать, мы примем ваш приговор. Но я чувствую, что, если вы только увидите Карен, вы так не скажете. — Но... — Когда прибывает на вокзал ваш поезд? — перебила я его. — Я попрошу носиль-щика принести Карен в багажное отделение. Прошу вас, посмотрите ее, хотя бы пять ми-нут. — Но... — Ну пожалуйста, доктор, пожалуйста, — снова перебила я. — Только скажите, ис-кать ли нам дальше или нет никакой надежды? Неужели те врачи все-таки правы? Наступила долгая пауза. От его ответа зависела жизнь моего ребенка. Боже, сделай так, чтобы он согласился! — Хорошо, миссис Киллили, — его голос звучал как музыка, — приходите завтра в клинику. Я постараюсь посмотреть ее. — Спасибо, доктор! Спасибо вам... — Не стоит. Итак, до завтра. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, и благослови вас Господь. Я не хотела, чтобы о моей поездке кто-то узнал, потому что все, кроме наших мате-рей, считали, что мы и так зашли слишком далеко и в своих поисках явно перешли гра-ницы здравого смысла. — Примите это как факт и перестаньте сопротивляться неизбежному, — обычно со-ветовали нам. Я собиралась в дорогу и пыталась привести в порядок свои мысли. Мне еще никогда не приходилось отправляться в такую поездку без Джимми. Пугали меня не физические трудности путешествия, а то, что мне придется обойтись без его моральной поддержки. До Рождества оставалась всего неделя, и нас захлестывали предпраздничные хлопо-ты, хорошо знакомые всем семьям, где есть дети. Мы надеялись, что Джимми вернется домой до Рождества, но откровенно говоря, он смог бы только руководить смешиванием коктейлей, да и то лежа на диване. Поскольку Мари оставалась дома без моего присмотра, мне пришлось встать с утра пораньше и, словно белке осенью, прятать по шкафам и ящикам разные интересные свертки и коробки. Я всегда любила наряжать своих малышек — они были такие красивые. Карен — просто очарование. Я выбрала очень женственное платьице из бледно-желтой вуали, до блеска расчесала ей волосы и надела на нее теплый желтый комбинезон. В таком наряде она напоминала мне первый весенний нарцисс. Казалось, даже природа участвовала в каком-то всеобщем заговоре сделать мою поездку как можно труднее и неприятнее. За несколько дней до этого шел снег, потом он растаял и грязь прихватило морозцем. В тот день на дорогах был гололед, и диктор объявил по радио, что всем рекомен-дуется не выходить из дома без крайней необходимости. Каждый раз, слыша это вполне разумное предупреждение, я думала, что вряд ли у кого-нибудь есть необхо-димость более крайняя, чем моя; разве не было у меня пусть одного-единственного шанса на миллион сделать мужу подарок — будущее нашего ребенка. Я не позволяла себе задерживаться на этой мысли, но каждый раз меня от нее охватывала дрожь. Машина, которую мне одолжили для поездки, была просто роскошна и оборудова-на решительно всем, кроме, разве что, вафельницы. Дворники на лобовом стекле были тонкие и острые, как два скальпеля. Правда, проехав всего один-два квартала, я поня-ла, что такие дворники — не самый лучший вариант. Если бы только Джимми был со мной!— подумала я в первый, но далеко не в последний раз за этот день. Все вокруг было разукрашено к Рождеству. На тротуарах толпы покупателей пре-вратили ледяную корку в кашицу; везде витал тот дух доброжелательства и радостного ожидания праздника, кото-рый возникает в середине декабря и исчезает вскоре после Нового года. Водители не проклинают задерживающие движение машины, а, скорее, выражают им мягкое осужде-ние, как будто чувствуют, что спустить такое совсем уж безнаказанно — предательство по отношению к шоферскому кодексу чести. Я смотрела на спешащих пешеходов и думала: А понимают ли они, какое чудо про-исходит каждый раз, когда они переставляют ногу? Когда они берут сверток и крепко держат его? Или когда они без всякого усилия могут произнести: "Веселого Рождест-ва!". В дороге я много молилась. Я молилась, чтобы Младенец Спаситель принес нам на Его Рождество бесценный дар — дар мысли и движения для нашей дочери. Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем больше я волновалась. Я не была уверена, что сумею выдержать еще один удар. Эта клиника, как и многие другие, где нам довелось побывать, оказалась переполнена детьми всех возрастов. Одни были неподвижны, как Карен, другие с постоянными судо-рожными движениями, у некоторых на лицах застыли гримасы, у кого-то текла слюна, кто-то ковылял неверной походкой; многих привезли в колясках. Все они были больны какой-либо формой ДЦП. Наконец пришел наш черед. Мне велели отнести Карен в один из занавешенных аль-ковов, где стоял высокий стол для осмотра и белый эмалированный столик. Следом за нами туда вошел высокий, стройный, с прекрасной осанкой мужчина. Он показался мне усталым. Когда он подошел, я протянула ему руку: — Я миссис Киллили, а это — Карен. Не знаю, как и благодарить вас за то, что согла-сились ее осмотреть. — Рад познакомиться, — сказал он, поддерживая Карен на краю стола. — Вы приеха-ли на машине? Он дал Карен леденец на палочке и положил ее на спинку. — Да, доктор, на машине. Он взглянул на меня, улыбнулся и начал развязывать ее ботиночек. Я подошла и привычными движениями принялась раздевать Карен. — Расскажите мне о ней, — попросил он. Я столько раз рассказывала свою историю, что коротко и четко изложила все самое главное. Пока я говорила, он начал осматривать Карен, а потом задал много вопросов, большинство из которых я слышала впервые. Я старалась отвечать разумно, точно и объективно. Правда, так волновалась, что сбивалась, путалась, но он дал мне понять, что мои ответы его удовлетворяют. Он очень долго осматривал Карен и делал такие вещи, которых я не видела раньше. Закончив, он помог мне одеть ее. — Ну что, доктор, что вы скажете? — я сделала упор на вы. Карен улыбнулась ему, и он улыбнулся ей в ответ. — Миссис Киллили, — начал он спокойно и уверенно. Я замерла, чувствуя, как по спине стекают струйки пота. Я впервые одна слушала заключение врача. Он продол-жал: — Карен прекрасный здоровый ребенок. Ей нужна помощь, много помощи. Я счи-таю, что ее можно научить сидеть и действовать руками. Она сможет ходить. Кроме того, нет никакого сомнения, что она абсолютно разумна. Коэффициент умственного развития нормальный и даже выше нормы. За все годы напрасных поисков и обманутых надежд я ни разу не плакала, но тут я заплакала; слезы казались теплыми и сладкими, потому что это были слезы счастья.


 



Популярные материалы Популярные материалы





Облако тегов Облако тегов

 
 
Советую прочитать
 
 
Следите за нами
 
В Контакте Facebook Twitter Livejournal YouTube
 
Случайный анекдот
 
 
Другие проекты сайта
 
 
 
 
 
Создан: 02/28/2001.
Copyright © 2001-aupam. При использовании материалов сайта ссылка обязательна.